Джон Рид в Мексике

Джон Рид
быстро говорит,
он молод и весел, этот
Джон Рид.
У него доллары
и через край смелости,
но и только по говору
любой бы пеон постиг,
что перед ним гринго            
от шляпы до ботинка.
Пеоны босы,
танцуют на вечеринке,
скоро осень.

Пустыня,
дома из глины,
генерал, пьяный,
в рубашке рваной
и с голой жопой,               
глаза - изотопы
радия
натурально – ада исчадие.
Вещает:
Жизнь курицы
ценнее жизни пеона,
их там, на улице
миллионы.
А куриц всем надо.
Говорю же – исчадие ада.

Ешь пыль дорог,
пей из агавы сок,
укройся на ночь серапе.
И напиши папе,
сынок.
Потом расскажешь
Ленину с Троцким
из какого семени
и крови сиротской
растёт пейотль
а гриф в вышине               
смотрит на отмель
где люди делают ему еду.
На войне.
Как в бреду.

Лет через сто,
в наше время,
он был бы блогером
миллионником -          
бровки домиком,
зумеров феня,
поклонницы и поклонники.
Но у него другая судьба,
он верил в то, что пишет,
он был там
не лишний.
И путь простой –
войти в горловину мифа
на все сто.
И умереть от тифа.