Проект Исход - EX Project Exodus

Глава 1. Пробуждение
Возвращение к сознанию было не плавным пробуждением, а мучительным выныриванием из вязкой, ледяной трясины. Алексей чувствовал себя так, будто его тело пропустили через промышленный измельчитель, а затем собрали заново по частям, забыв вложить душу. Первым вернулся звук — монотонный, пульсирующий гул, который отдавался в каждой клетке тела. Это кровь с трудом проталкивалась по онемевшим сосудам, пытаясь разогнать криогенную жидкость, превратившуюся за десятилетия сна в густой кисель.

Попытка сделать вдох свела лёгкие спазмом. Воздух, хлынувший в капсулу, был сухим, стерильным и пах озоном. Этот запах он никогда бы не спутал ни с чем другим. К нему примешивалась едва уловимая нотка перегретого пластика и машинного масла. Так пахла станция **«Сириус»**. Запах дома, который он не надеялся когда-либо снова почувствовать. Память была мутным пятном: инструктажи, прощальные взгляды родных на экране связи, последние сводки новостей с гибнущей Земли и холодное спокойствие учёных, объявивших о запуске проекта «Исход».

Алексей открыл глаза. Потолок капсулы покрывала густая плёнка конденсата, и крупные капли, срываясь вниз, падали ему прямо на лицо. Он попытался поднять руку, чтобы стереть влагу, но конечность весила тонну и отказывалась подчиняться. После нескольких секунд титанического усилия замок крышки чавкнул, выпуская скопившийся вакуум, и крышка начала медленно, со скрипом подниматься.

Тело предательски дрожало. Он перекинул ноги через бортик и рухнул на холодный металлический пол палубы. Боль от удара прострелила позвоночник до самого затылка, но именно эта вспышка боли помогла окончательно вырваться из цепких объятий криосна. Несколько минут он просто сидел, привалившись спиной к холодному боку своей капсулы, жадно глотая воздух ртом и ожидая, пока мир перестанет вращаться вокруг своей оси.

«Системы жизнеобеспечения... протокол предписывает одновременное пробуждение всего экипажа», — мысль пришла откуда-то из глубин памяти, ясная и чужеродная одновременно. Где остальные? Почему тишина такая... абсолютная?

В отсеке криосна царил зловещий полумрак. Аварийное освещение заливало ряды одинаковых саркофагов тусклым багровым светом, превращая их в ряд гробов. Десять рядов по десять капсул. Сотня мест для новой надежды человечества. Но большинство из них были либо открыты и пусты, либо темны и безжизненны.

Собрав волю в кулак, Алексей поднялся на ноги. Его шатало, как новорождённого жеребёнка. Каждый неуверенный шаг босыми ногами по металлическому полу отдавался гулким эхом в пустой тишине, нарушая её и пугая его самого.

Он двинулся дальше по проходу, заглядывая в пустые саркофаги. И замер как вкопанный у одной из капсул.

Внутри лежало тело мужчины в синей униформе инженера-механика. Его лицо было умиротворённым, почти счастливым, словно он умер во сне, увидев самый прекрасный сон. Вот только кожа... Она была неестественно бледной, почти прозрачной, как дорогой фарфор, и под ней, словно сеть тёмных молний или трещины на льду от чудовищного давления изнутри, проступали странные линии. Они двигались — медленно, едва заметно, но они определённо жили своей жизнью под поверхностью кожи.

А затем Алексей услышал звук. Едва уловимый *треск*, похожий на хруст тонкой яичной скорлупы.

Страх, чистый и ледяной, кольнул где-то под рёбрами. Это не было похоже на сбой криокамеры или сердечный приступ. Это выглядело... неправильно. Фундаментально неестественно.

— Эй! Есть кто живой?! — крик Алексея прозвучал жалко, хрипло и ломко, утонув в огромном пространстве отсека.

Ответом ему была лишь вибрация металла под ногами.

Нужно было найти остальных. Нужно было понять, что здесь произошло. С трудом переставляя непослушные ноги, он добрался до выхода из отсека. Тяжёлая герметичная дверь с шипением отъехала в сторону, открывая вид на главный осевой коридор станции «Сириус».

И тут он увидел второго выжившего. Женщина сидела у стены, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Услышав шаги, она резко подняла голову. У неё были безумные, красные от лопнувших сосудов глаза Елены.

— Ты тоже проснулся один? — её голос дрожал и срывался. — Я... я пыталась их разбудить. Капсулы открылись, но они все... Они мертвы. Весь экипаж. Я проверила рубку управления, столовую... везде одно и то же. Что случилось? Почему мы живы?

Она смотрела на него с такой отчаянной надеждой, что он не смог сразу ответить. Он смотрел мимо неё, вглубь коридора, ведущего к научному модулю. Там, впереди, метрах в пятидесяти, на полу у герметичной двери шлюза лежало ещё одно тело. И оно... двигалось.

Труп судорожно дёргался, словно сквозь него пропускали электрический ток низкого напряжения, а кожа на его спине шла волнами, будто что-то огромное и мокрое ворочалось внутри, пытаясь выбраться наружу.

Мир снова поплыл перед глазами, но теперь уже не от последствий криосна.

— Нам нужно запереться, — прошептал Алексей, не отрывая взгляда от корчащегося вдали тела. — Немедленно. И молиться, чтобы это помогло.

Глава 2.Шлюз
Елена среагировала мгновенно. Словно в замедленной съёмке, она вскочила на ноги, схватила Алексея за рукав и с неожиданной силой дёрнула его назад, в тень дверного проёма. Тяжёлая переборка с глухим стуком встала на место, отсекая их от главного коридора и того кошмара, что творился у шлюза.

В наступившей тишине было слышно лишь их собственное дыхание — хриплое, рваное, слишком громкое для этого мёртвого места. Алексей сполз по стене, чувствуя, как дрожат колени. Холодный металл палубы обжигал голые ступни, но он почти не замечал этого. Елена прижалась к переборке с другой стороны, её глаза были широко распахнуты и устремлены на дверь, словно она ожидала, что та вот-вот прогнётся под натиском неведомой силы. Её плечи мелко тряслись.

— Что... что это было? — прошептала она. Голос сорвался на хрип, прозвучавший чужеродно в вязкой тишине.

— Я не знаю, — так же тихо ответил он. Слова давались с трудом. Ему казалось, что он всё ещё слышит тот влажный, чавкающий звук из коридора. Звук разрываемой плоти и чего-то скользкого, ползущего по металлу. — Но оно... оно выбралось наружу. И оно забрало тело.

Они просидели так несколько минут, пока пульс не перестал отбивать бешеный ритм в висках. Время здесь, в полумраке аварийного освещения, потеряло всякий смысл. Казалось, прошла вечность.
Первым молчание нарушил Алексей, хотя каждое слово давалось ему через силу.

— Нам нужен доступ к камерам наблюдения. И к бортовому журналу капитана. Мы должны знать, что здесь произошло, пока мы спали. Иначе мы просто сойдём с ума, гадая.

Елена медленно кивнула, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. Её рука оставила грязный след на коже.
— Главный терминал в рубке управления. Но... — она запнулась, её голос дрогнул, — чтобы туда попасть, нам придётся пройти мимо того... места. Мимо него.

— У нас нет выбора, — отрезал Алексей, поднимаясь на ноги. Мир на секунду качнулся, но он заставил себя выпрямиться. — Если мы останемся здесь, мы покойники. А так у нас есть шанс узнать правила игры. Даже если эта игра — смерть.

Собравшись с духом, они снова активировали механизм двери. Коридор встретил их пустотой и гулким эхом шагов. Тела у шлюза действительно исчезло. Лишь тёмное, глянцевое пятно неправильной формы на полу и брызги чего-то похожего на ржавчину, но более густого и тёмного, на стенах говорили о том, что им не привиделось.

Дверь в рубку управления была приоткрыта, словно приглашая их внутрь. Это была плохая примета.

Внутри царил хаос: кресла были опрокинуты, один из терминалов разбит вдребезги, а на главном обзорном экране застыла диаграмма критических ошибок, похожая на предсмертную кардиограмму станции «Сириус». Но самое страшное было не это.

Тела экипажа лежали вповалку у центрального пульта связи, словно в последний момент пытались создать живой барьер или до кого-то дозваться. Их лица были запрокинуты к потолку, искажены гримасами невыносимой боли или, что пугало ещё больше, застывшей эйфории.

Алексей заставил себя отвернуться от мёртвых лиц. Он подошёл к терминалу капитана и замер на секунду, глядя на руку мертвеца, лежащую на консоли. «Прости», — беззвучно прошептал он и заставил себя взять холодную, окоченевшую кисть. Прикосновение к мёртвой плоти вызвало волну отвращения, но он подавил её и с силой приложил ладонь капитана к сканеру.

Раздался короткий писк, и экран ожил, залив бледным светом его лицо и безжизненное тело рядом. На мгновение Алексею показалось, что труп сейчас повернёт голову и посмотрит на него слепыми бельмами.

Бортовой журнал был коротким и обрывался на полуслове:
> *«...объект классифицирован как биологический артефакт нулевого уровня угрозы. Капсула доставлена в лабораторию модуля Бета-7 для первичного анализа...»*

Ниже мигал файл с названием **«АРХИВ_ЗОНА_ЭППСИЛОН»**. Алексей кликнул по нему.

На экране появилось изображение: стерильно-белое помещение лаборатории «Эпсилон», залитое ярким бестеневым светом. В центре, на столе под защитным куполом, лежал объект. Он был похож на огромный, пульсирующий кристалл цвета индиго или перламутровую жемчужину размером с футбольный мяч, оплетённую сетью едва заметных вен.

Внезапно поверхность «жемчужины» пошла мелкой рябью и беззвучно лопнула.

Из неё вырвалась не облако спор, а одна-единственная капля вязкой, перламутровой жидкости. Она упала на стекло стола и медленно поползла к краю.
Один из учёных наклонился ниже...

Алексей заставил себя смотреть. Он должен был знать.
...он что-то говорил коллегам, смеясь. Смех казался таким нормальным, человеческим, что становилось жутко. Затем он небрежно провёл рукой по лицу и рефлекторно почесал глаз.

Ничего не произошло сразу. Виктор выпрямился...
А затем его лицо побелело.
Глаз начал опухать с пугающей скоростью. Из-под века начала сочиться та самая перламутровая слизь...

Алексей отшатнулся от экрана, ударившись бедром о край консоли. Боль была реальной, спасительной.
— Оно передаётся через слюну... Попадает в организм через слизистую. Глаз превращается в кокон... Господи...

Внезапно эту мертвенную тишину прорезал оглушительный скрежет металла по металлу.
Звук шёл со стороны шлюза. Он был низким, вибрирующим до самого нутра, полным нечеловеческой мощи и ярости. Складывалось ощущение, что нечто огромное пытается взломать створки изнутри.

— Оно пытается открыть внешнюю дверь! — закричала Елена.

Алексей метнулся к пульту управления станцией. На одном из мониторов горел красный индикатор: **«ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ: ОТКРЫТИЕ / ЗАКРЫТИЕ».** Индикатор мигал зелёным — процесс был запущен.

— Нет! — Алексей лихорадочно жал на кнопку аварийной отмены, на все кнопки подряд, но система выдавала одну и ту же холодную фразу: **«БЛОКИРОВКА СИСТЕМЫ: ВНЕШНИЙ МОДУЛЬ».**

Скрежет стал невыносимым, переходящим в высокочастотный вой, от которого ныли зубы и казалось, что череп вот-вот расколется. Они оба смотрели на главный экран внешнего наблюдения.
Огромные створки шлюза начали медленно расходиться в стороны...

Воздух в рубке пришёл в движение...