Театральное Чтиво

ЗНАЧЕНИЕ
«Дешёвое чтиво» - английское «Pulp» - британский триллер с элементами комедии, не отличающийся высокими идейными и художественными достоинствами.
ЛОГЛАЙН
Это произведение о возрождении самого себя и о том, что человеческая личность способна на регенерацию, что даже в трагических ситуациях есть шанс достичь невозможного и стать лучшей версией себя.
ПРОЛОГ
Стихи рождались в муках. Смерть их читала, а они не переставали писать. Так прошёл год и три месяца. А на четвёртом месяце, Она решила уйти. Молча, без слёз. Просто взяла Смерть за руку и ушла. Он её не остановил. Ни слезинки не проронив, он провожал её взглядом, а потом закрыл глаза. Через секунду, он умер. Но это было не страшно, ведь теперь он всегда был с ней.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ФАБРИКА
ЗНАКОМСТВО ГИЛБЕРТА И КЛЭР
Девушки выпорхнули из главного выхода театрального училища, они весёлой стайкой парили по улице. Так порхают бабочки - те, что только вылупились из своих волшебных коконов.
Клэр чуть отстала, она, задрав голову, смотрела на облака. Осеннее солнце било в стёкла небоскрёбов и отражалось в лужах, покрытых тонкой корочкой льда, уже подмораживало по вечерам.
Мимо неслись машины. Бип! - Она обернулась, маленькая дамская сумочка, что висела на ее плече, хлопнула по бедру. Клэр была хороша, ее черные, слегка вьющиеся волосы ниспадали на воротник белого, кожаного, модного пальто. Черные строгие туфли на безумно длиннющих шпильках, что Клэр купила на распродаже в Де-Ленси со скидкой, подчёркивали изящество ее ног, а лёгкий и прозрачный, словно ветерок оранжевый шарф завершал наряд.
Нью-Йорк, шумный и бешеный, в огнях, блеске и нищете, окружал её. Машина притормозила чуть впереди, у поребрика. Луч солнца скользнул по молдингу, дверь открылась. Клэр поправила сумочку, её подруги прошли мимо машины, что-то весело говоря друг другу и шурша плащами растворились в толпе. На Клэр смотрел молодой человек, он вышел из задней двери лимузина.
«Красавец» - заметила Клэр, уже поравнявшись с машиной.
Был осенний вечер, солнечный и прозрачный, один из таких, которые вы запомните на всю жизнь.
«Так бьётся сердце!» - подумала Клэр, делая вид, что не обращает внимания на молодого человека и прошла мимо.
- Мэм! - прозвучал ей вслед сильный мужской баритон.
Клэр вздрогнула, она никак не ожидала окрика. «А какой голос!»
Она обернулась, ну буквально на миг, обдать наглеца взглядом, полным безнадёжного презрения. «Чего он хочет? Явно богат и воспитан, но по отношению к ней! Так фамильярно... Мэм!»
«Хм, а он хорош» - чуть замедлив шаг, она бросила через плечо на незнакомца тот самый, убийственный взгляд.
Как учил её преподаватель сценарного мастерства, она как бы невзначай тряхнула головой и хотела отвернуться, но уже не могла оторваться от глаз этого незнакомого, но такого, как ей вдруг показалось, родного лица. «Чёрт, кажется, жар побежал по плечам».
«Держать шаг!» - мысленно скомандовала себе Клэр.
- Мэм! Простите, мне нужна ваша помощь! - услышала она вновь удивительный баритон.
Клэр сосредоточилась. «Догнать подруг? Сделать вид, что не слышит? Но, он хорош... Не пижон, и машина не уехала, может он простой парень, да что же это? Он идёт следом!»
Клэр резко остановилась. «Надо изобразить озабоченность и безразличие. Сердце, ну почему оно так колотится? Вот он, рядом!» - судорожно рассуждала она, пытаясь выглядеть уверенно.
- Мэм, простите.
Клэр обернулась, на неё пристально смотрел молодой человек, правильные черты лица, высокий, хорошо одетый, такие ботинки и костюм украсят любой бутик.
«Чёрт возьми!» - подумала Клэр и совсем растерявшись, отвернулась.
- Мэм, меня зовут Гилберт!
Она обернулась снова, собралась и сказала вежливо и строго.
- Вам не даёт права ваше имя знакомиться с приличными девушками на улице, когда вам захочется!
Гилберт опешил и отступил на шаг назад.
- Мы не представлены друг другу! - Клэр изобразила неприступность, так по крайней мере, ей казалось в этот момент.
«Глаза его, голубые, как осколки аквамаринов, ну почему он не отводит взгляд?» - билась одна мысль в голове Клэр.
Подруги впереди неё удалялись, весело переговариваясь. Вот, кто-то из них обернулся.
Кровь прилила к лицу Клэр. «Чёрт, вот же ещё не хватало!» - промелькнуло в её голове.
Клэр повернулась. «Что это? Так стучит сердце!»
Мысли - все не о том... «Что он говорит, этот Гилберт? Да к чёрту его, хотя... Разве что, краем уха послушать?» - размышляла Клэр, посматривая искоса на незнакомца.
Гилберт остановился чуть позади, он давно стерёг удобного случая и вот, она - та, которую он так давно заприметил, наконец, без её вечных подруг и он решился-таки подойти. Боже, эта пакостная неуверенность в себе, так ненавидимая им самим...
«Но, впрочем, я ничего дурного не задумал, так ведь?» - размышлял Гилберт, говоря Клэр что-то, что пришло в голову на ходу.
- Мэм, я прошу просто меня выслушать.
Клэр остановилась и смело посмотрела в глаза Гилберту, но смутившись отвела взгляд.
- Меня зовут Гилберт.
— Это я уже знаю, - тихо сказала Клэр.
- Простите, но как ваше имя? - учтиво спросил Гилберт.
- Клэр Батлер, только ваша наглость...
Она не закончила, краска прилила к щекам вновь, роль строгой дамы не удавалась Клэр.
«И эти глаза, и вообще... Он, красив и воспитан, но что он хочет?» - размышляла Клэр.
- Клэр? - Гилберт отошёл на шаг, поклонился с достоинством и продолжил.
- Разрешите представиться, Гилберт Шнайдер.
Клэр почувствовала, что более не может играть, не может и всё, она просто растаяла. «Что же он тянет?» - подумала она и вежливо кивнула в ответ. Гилберт продолжил.
- Понимаете, мэм. Мне нужно помочь одному другу и боюсь, что только вы сможете выручить нас...
- Помочь? Но что я могу сделать? - выдавила смущённо Клэр.
Они опять шли и как им казалось, быстро, но на самом деле, сами того не замечая, постоянно замедляли шаг.
- Понимаете, Клэр. Он, мой друг, художник. А вы, ну как бы это сказать, близки к тому идеалу, который видит мой друг.
- И что-же я должна сделать? - учтиво улыбнувшись повторила Клэр вопрос, и чтоб скрыть смущение поправила причёску.
Солнечные блики, играя на локонах, придавали глубокий, ровный чёрный цвет её волосам. Она заметила, как Гилберт, кажется, любуется ею, смотрит искоса.
Она не чувствовала страха перед незнакомцем. «На вид ему не более двадцати. Что-ж, вполне» - благосклонно подумала Клэр.
«Ах, да!» - прислушалась к болтовне Гилберта Клэр.
- Друг, художник. - говорил и говорил Гилберт. - И, если вы согласны, мы можем поехать к нему в студию, хоть сейчас?
Он ещё что-то говорил, но Клэр уже не слушала его. «Что это? Предлог для знакомства, или действительно, я муза художника?» - думала она, разглядывая Гилберта.
- Но почему этот ваш художник сам не ищет натурщицу? - спросила Клэр.
Вопрос сбил Гилберта, молчание Клэр он принял за согласие помочь и уже готов был махнуть рукой водителю, лимузин остался метрах в ста позади. Он стоял, как льдина у причала, огромный, белый и красивый, как жизнь тех богачей, которые так часто сидели на премьерах в модных театрах в первых рядах, тех, чьи жизни и деньги хранились за большими дверями банков и шикарных вилл.
«К чертям!» - Клэр тряхнула головой и отогнала эти меркантильные, такие, как ей казалось, чуждые творческому человеку мысли.
Гилберт, чуть двинув рукой, опустил её. Он ошибся, Клэр не собиралась никуда ехать, ну пока, по крайней мере.
- Он, ну вы знаете, он не совсем обычный художник! - лепетал Гилберт.
Клэр напряглась, Гилберт заметил, как её выражение лица сменилось на тревожное, и он поспешно продолжил.
- Нет-нет, мэм. Не волнуйтесь, он... - Гилберт замялся и смущённо продолжил. - Слеп.
- Что? - Клэр опешила.
- Да, мэм. Он слеп, потому я и помогаю ему. Понимаете, - чуть замялся Гилберт, - Ему придётся, ну как вам сказать, ощупать пальцами ваше лицо.
Клэр смущённо опустила глаза. Она, сама не замечая этого, нервно теребила ремешок сумки. Гилберт посмотрел на её пальцы и Клэр вовсе растерялась.
Все навыки уроков сценарного мастерства, которые она рассчитывала так грамотно применять в разговорах с мужчинами, испарились.
Она проклинала себя и понимала, что не откажет этому благородному, как ей казалось в тот момент, красавцу.
- Так, что? Вы можете? Вот, хоть сейчас? Машина нас ждёт. - настойчиво напомнил о себе Гилберт.
- Да, - Клэр посмотрела прямо в глаза Гилберту и продолжила.
- Я поеду, только...
Она снова как-то странно почувствовала себя. «Тревога? Но от чего? Он хорош, не опасен, да я, кажется, просто влюбилась».
- Да, - уже тихо и совсем без наигранности сказала Клэр.
Гилберт махнул рукой водителю. Машина, шурша шинами, приблизилась. «Так подплывает пароход, что должен увести вас в далёкое счастливое плавание», - подумала Клэр.
Щёлк! Сработал замок на двери лимузина, Гилберт учтиво открыл дверь. Клэр, не колеблясь, уселась на заднее сиденье Олдсмобиля. Стеклянная перегородка, разделяющая салон, медленно поднялась. Хлоп! Дверь закрылась, Гилберт уселся на другой край сиденья, длинного и широкого, как стол.
    СЛЕПОЙ ГАРРИ И ЭНДИ УОРХОЛ
Они неспеша ехали в ту часть Нью-Йорка, где Клэр бывала нечасто. Здесь, среди домов, так отличавшихся от жилья Клэр, она чувствовала себя неуютно. Централ Парк теперь, осенью, казался просторнее, и листья на клёнах - те, что ещё остались на ветках, как кляксы неаккуратного художника то тут, то там висели на ветках.
Солнце пробежало бликом по платью и коленям Клэр, она одёрнула юбку, краем глаза заметила, как Гилберт скользнул взглядом по её руке.
Клэр отвернулась. «Почему он теперь молчит?» - мелькнуло в её голове. Она искоса взглянула на Гилберта, тот смотрел в окно. Казалось, что он забыл о ней.
Они почти проехали Тайм Сквер, как Гилберт нажал на кнопку, и перегородка медленно опустилась. Водитель Остин, чёрный малый лет сорока, лысый, в отличном костюме, повернул голову.
- Проедь в арку. - приказал Гилберт.
Остин кивнул, машина медленно проползла к проезду, перегороженному воротами, такие могут украсить любую виллу миллионера, любителя антиквариата.
Ворота открылись и Олдсмобиль, плавно качнув кормой, перевалил невысокий поребрик и заехал внутрь двора.
Клэр сидела и смотрела в окно. Она никогда не бывала в этой части Нью-Йорка, здесь обитали художники и скульпторы. Район не считался богатым, основные жители здесь были простые служащие и синие воротнички.
Водитель вышел и открыл дверь сначала Гилберту, а затем Клэр.
Учтиво поблагодарив, впрочем, только поклоном головы, Гилберт проводил взглядом Остина, подошёл к стоящей у машины Клэр.
- Прошу вас, мэм, не стесняйтесь. В этом доме живут мои друзья, художники, - сказал он учтиво.
«Вот ещё, стесняться!» - подумала Клэр и собралась, - «Да, он хорош», - размышляла она.
Но что-то в его глазах, таких пронзительных и холодных, по-прежнему тревожило её.
«Трусиха», - обругала себя мысленно Клэр, - «Будь же увереннее, ты явно ему нравишься, смелее!»
«Что, смелее? - тут же задала сама себе вопрос Клэр. - Что за глупые влюблённости... Я приехала помочь художнику!»
Она придала, как она думала, безразличное выражение своему лицу.
Гилберт распахнул дверь дома, и они прошли внутрь. Это было так необычно, её, которой только исполнилось шестнадцать, девчонку, так мечтавшую о знакомстве с творческой интеллигенцией Нью-Йорка, пригласили к художникам!
Она много видела работ местных отличных мастеров, как знать, кто там, кто так ждёт её?
Они шли по коридору, заваленному всяким старьём, банками с красками и растворителями.
- Клэр, - обратился к ней Гилберт, - Проходите сюда!
Он толкнул облезлую дверь и коридор на секунду осветился солнечным светом.
Только теперь Клэр увидела множество картин, висевших по несколько штук на стенах, одна на другой, и запах красок и старого полотна, пыли и ещё чего-то, что так дополняло антураж, созданный ароматом марихуаны и перегара, вскружил ей голову.
- Прошу! - Гилберт улыбаясь пригласил жестом пройти Клэр в комнату.
Клэр, не колеблясь вошла.
В огромном помещении, когда-то богато отделанном золотом и шёлком, теперь творился тот неописуемый, такой странный на первый взгляд для человека, далёкого от творчества, бардак.
Эскизы и мольберты, стояли там и тут. Вот, у окна картина в подрамнике, - "она не закончена", - заметила Клэр краем глаза и прошла к ней.
«Это странная картина», - подумала Клэр.
В ту же минуту на диване, чья обивка уже давно лежала лохмотьями вокруг, в тряпках, похожих на что угодно, только не на одеяло, что-то зашевелилось, и показалась лохматая, сонная рожа человека лет двадцати пяти.
- Гарри, привет! - прикрывая дверь, крикнул Гилберт.
Человек на диване вздрогнул, его глаза, мёртвые и широко открытые, не мигая уставились на Гилберта. Руки Гарри, шаря по тряпкам, словно крабы, лихорадочно бегая тонкими нервными пальцами по складкам одеяла, наконец нащупали очки.
Круглые чёрные и непрозрачные стекла, через которые теперь, смотрел Гарри на Гилберта, делали его лицо страшным.
Клэр повернулась и кисточка, вставленная в щель на мольберте, зацепилась за рукав её платья. Тук! - раздался глухой звук.
Это кисть, она упала на пол и в тот же миг Гарри повернул голову так, как локатор наводится на цель, пожалуй, ещё быстрее, он уже смотрел чёрными жуткими окулярами на Клэр, она замерла.
- Кто тут?
Испуганно сказал Гарри. Он, подобно ребёнку, подтянул колени к подбородку и укрылся одеялом с головой.
- Гарри! - весело и громко крикнул Гилберт, — Это Клэр!
— Это ты, Гилберт? - спросил тихо Гарри.
Он откинул одеяло, провёл взглядом на дверь, где стоял Гилберт.
- Закрой дверь, кто с тобой? «Мне страшно», —прошептал он.
— Это я, Гарри - Гилберт прошёл к кровати и положил руку на руку Гарри. - А это! - он кивнул головой Клэр и она, чуть поколебавшись, подошла к дивану, - Клэр, наша модель, - закончил Гилберт знакомство.
Гарри ощупал руку, а затем лицо Гилберта. Секунду помедлив, уже улыбаясь, он протянул руку в пустоту. Гилберт жестом попросил Клэр подставить лицо.
Пальцы, сухие и нервные, подобно лапкам огромного паука-птицееда, пробежали по лицу Клэр, раз, затем ещё и ещё. Клэр передёрнуло, она стойко терпела, Гарри заметил её гримасу и отдёрнул руку.
- Простите. - выдавил он смущённо.
- Ничего, очень приятно познакомиться. - прошептала Клэр.
Гарри улыбнулся, откинул тряпьё. На нём оказались выцветшие до белизны джинсы и чёрный свитер, огромный и дырявый, потёртый и в пятнах засохшей краски, он напоминал шкуру старого пуделя.
Босой, он встал с дивана, уверенно, как зрячий прошёл в тот угол, где были свалены в кучу стулья. Взяв пару, он двинулся к мольберту и поставил их у незаконченной картины.
- Слушай, Гилберт, ты останешься? - громко спросил Гарри и повернул голову к дивану, солнечный блик сверкнул в стёклах его мёртвых очков.
- Да, - ответил Гилберт, - Посижу, сегодня я полностью в твоём распоряжении.
Гарри махнул Клэр рукой, она стояла у дивана и смотрела, как тот ловко скрутил косяк, уселся на стул и налил из початой бутылки виски в стакан, стоявший тут же на мольберте.
Гарри щёлкнул Зиппо и дым пополз по комнате. Гилберт уселся на диван и нащупав пульт, нажал кнопку. В углу комнаты, среди рам и прочего, на подставке из автомобильных колёс заработал ТВ, Гилберт придавил звук.
Клэр подошла к Гарри, уселась на стул. Дым от его сигареты щекотал ей нос, тот затянулся и отхлебнул ещё из стакана.
- Клэр, - раздумчиво произнёс Гарри, - Ну что-ж, давайте попробуем?
- Да. - тихо прошептала она.
Клэр по-прежнему не могла расслабиться. Так она чувствовала себя только однажды, ещё девочкой. То чувство щемящей радости, тревоги и одновременно страха и восторга от присутствия, только присутствия того человека, вот и теперь она испытывала его, но гораздо отчётливее, это чувство проявилось как лицо, что внезапно прижалось к запотевшему стеклу, и теперь ты видишь его отчётливо и ясно.
- Я должен ещё раз ощупать ваше лицо.
Отдалённо, как во сне, услышала она голос Гарри. Видимо, марихуана торкнула Клэр, она вздрогнула, отвлекаясь от своих мыслей.
- Да, я не против.
Она чувствовала на себе взгляд Гилберта, он сидел на диване, рассматривал её спину и ноги. Он не видел её лицо, но хорошо его помнил. Эта девушка была такая необычная, от манеры поведения и до черт лица.
Большие, голубые глаза с разрезом, что вы видели у индийских диво-танцовщиц. Белая, подобно облаку, гладкая кожа, а он заметил это, когда держал её ладонь. Она не высокая ростом и пропорции её тела идеальны. Элегантная внешность, тонкая кость, аристократичные манеры. Он разглядывал её, как вещь, так выбирают лошадь, и свой выбор он сделал.
Гарри снова небрежно пробежался пальцами по лицу Клэр, теперь она спокойно сидела и не двигалась. Клэр наивно полагала, что это и есть те жертвы, которые требуется приносить искусству, к которому, как ей казалось, теперь она имела прямое отношение.
«Он уже не молод», - думала Клэр, разглядывая лицо Гарри.
Она с интересом наблюдала, как Гарри точными движениями пальцев нащупал на палитре кисть. А краски - он точно знал, где и какая у него приготовлена и безошибочно кистью брал нужную. Впрочем, их было не много, красная и чёрная, ещё белая. Клэр было чертовски интересно увидеть, как она будет выглядеть на портрете.
- Вы напишете мой портрет? - спросила она, стараясь не менять выражения лица, от этого вопрос прозвучал как-то плоско и вяло.
Гарри вздрогнул, и белая жирная капля краски, секунду повисев на кончике кисти, шлёпнулась на пол, став кляксой среди десятков таких же пятен разного цвета. Гарри повернул голову к Клэр. До этого он смотрел в холст, если, конечно, можно представить себе взгляд слепого.
Клэр видела только круглые, как чёрные дыры, стёкла очков Гарри.
- Нет, мэм. - Гарри замялся, — Это не будет ваш портрет, впрочем, я могу рассказать.
- Энди Уорхол работает с новой технологией письма, - донёсся голос Гилберта.
Он раскурил косячок и раскинувшись на диване, продолжил, разглядывая свои дорогие ботинки.
- Так вот, Гарри подготавливает для него материал, точнее натуру.
Гилберт затянулся покрепче и выпустил дым.
- Этот способ позволяет печатать картины, - добавил Гарри.
Он уже наносил на полотно мазки и то, что видела на картине Клэр, не очень напоминало ей то, что она видела в зеркале по утрам.
- Печатать? - удивлённо спросила Клэр, - Разве каждое полотно не должно быть уникально?
Она задала этот вопрос как бы себе, не громко.
- Нет, не должно, - донёсся с дивана уверенный баритон Гилберта.
- Понимаете, Клэр, на свете живёт много людей, которые оценят красоту, что им предлагает увидеть художник, но разве эту красоту он нёс только одному человеку? Ну тому, что повесит у себя в особняке вещь и никто, поверьте, никогда её больше не увидит. - веско добавил Гилберт.
- Но ведь ценность полотна в его уникальности? - слабо возразила Клэр, ей не хотелось спорить, она не чувствовала себя уверенно, особенно, когда рядом молча и сосредоточенно работал настоящий мастер.
Она разбиралась в техниках письма. То, что делал Гарри, было просто удивительно, постепенно проступали черты лица. «Вот, пряди волос и глаза, и вот ещё нос, но разве у меня такой?» - думала Клэр, лихорадочно соображая, что ответить развалившемуся на диване Гилберту. Его отличный модный парфюм, смешиваясь с запахом перегара, мужского пота и марихуаны, окончательно взволновал её.
- Энди Уорхол считает, - веско сказал Гарри, - Что картины должны видеть все желающие, ведь глупо издать книгу в одном экземпляре.
Гарри чётко прорисовал прядь, до которой он лишь прикоснулся слегка своими измазанными краской пальцами. «Его ногти, аккуратно постриженные и ухоженные, - обратила внимание Клэр, она была как во сне, — Вот эти люди, творцы и Энди Уорхол! Гарри знает его лично? Спросить? Или...» - лихорадочно размышляла Клэр.
- Но если копии есть у всех, то, как понять, где оригинал? - Клэр уже пожалела, что задала этот вопрос.
- А какая разница, где оригинал? - иронично спросил Гарри.
Он повернул голову к Клэр, и она опустила глаза. Эти очки! Клэр казалось, что Гарри видит её насквозь.
- Но цена... - Клэр не закончила, Гарри резко перебил её.
- Цена картины, расходники! Вот и всё! А дальше конкурс кошельков.
- Конкурс?
Тихо переспросила Клэр и решила больше не стараться казаться умной. От природы она не была глупа, но тут, в присутствии Гилберта и Гарри, она чувствовала, это не её круг, по крайней мере пока.
- Цена возникает, когда есть оригинальная идея, - добавил важно Гилберт, лёжа на диване, - Идея и монополии, вот что может принести богатство! - закончил он, многозначительно покачав головой.
- Художник, думающий о деньгах, не достигнет ничего.
Гарри сказал это тихо, но веско, он тщательно выводил контур подбородка.
Клэр бросила взгляд, как бы невзначай, чуть повернув голову к мольберту, Гарри мгновенно обернулся, ей стало жутко. «Как он чувствует каждое моё движение?» - мелькнуло в её голове.
- Что-то не так, Клэр? - спросил Гарри, он отложил кисть и взял тряпку, которая висела тут же, на мольберте.
- Не похоже, - выдавила Клэр.
На неё с холста смотрела дама лет сорока, довольно красивая, но в ее глазах была такая тоска и мука! Клэр не хотела видеть себя такой.
- Я не выгляжу на сорок, - она слегка обиделась.
- Ого! - с дивана донёсся голос Гилберта.
Он затянулся сигаретой, встал и неспеша подошёл к Гарри. Тот, опустив голову, стоял у мольберта, Клэр стало жаль его. Теперь она заметила, и это бросалось в глаза, что Гарри сутул. Он не был высок и оттого мольберт чуть нависал над ним, а портрет смотрел на него чуть укоризненно, так показалось Клэр.
— Это ты, Клэр, - сказал Гилберт, - Ты станешь чем-то, что останется навеки.
- Мне не нравится этот портрет.
Клэр смотрела на даму и ей казалось, что это её родственница, о которой никто и никогда ей не рассказывал, но от которой зависит вся её дальнейшая жизнь. Ей стало не по себе.
Гилберт, слегка приобняв её за плечи, смотрел на портрет. Клэр чувствовала его руку, тяжёлую, настоящую мужскую руку на своём плече.
«Жаль, что подруги не видят меня», - мелькнула честолюбивая мысль в её голове, как вдруг она увидела слёзы, они катились по щеке Гарри, из-под страшных, круглых и чёрных, как бездна, очков.
Промасленная тряпка, которую Гарри сжимал в руках, теперь показалась Клэр маленьким цветным котёнком.
Гилберт перехватил её взгляд, его рука плавно опустилась с плеча Клэр, нащупала её ладонь и крепко сжала. Он потянул Клэр за собой, они вышли из мастерской и тихо прикрыли дверь. Лимузин по-прежнему ожидал их во дворе. Гилберт учтиво открыл перед Клэр пассажирскую дверь, кивнув Остину - «Не волнуйся».
- Вы отвезёте меня домой? - спросила Клэр, она не сомневалась в этом, её угнетало молчание Гилберта.
- Вы знаете, я не... - промямлил Гилберт, усаживаясь на кожаное сиденье.
Он закрыл дверь, машина не двигалась, Остин смотрел на него в заднее зеркало и ждал указаний.
- Остин, отвези нас на Таймс Сквер. - сказал Гилберт.
Клэр напряглась. «Как, он не повезёт меня домой?! Но ведь это не составило бы ему труда!» - разочарованно подумала она.
Она отвернулась и уставилась в окно, лимузин тронулся. Нью-Йорк, вечерний и загадочный, уютно раскинулся на берегу Гудзона. Казалось, он был тут всегда, но так только, казалось, и если приглядеться, то там, вверху, вы могли увидеть сотни огней, это не были звёзды, это были огни строящихся небоскрёбов.
Нью-Йорк - тот, что так не нравился Клэр, заброшенный и воняющий мочой, с каждым годом исчезал.
Исполины небоскрёбов и парковок, мишура из рекламы, впрочем, добавлявшей городу некоей загадочности и уюта, всё больше нравились Клэр.
- Клэр, - Гилберт тронул её за локоть.
Клэр обернулась, - «О, боже, его глаза! Пронзительные и холодные». Она наткнулась на этот взгляд, как на иглу, что лежит забытая в кармане и внезапно впивается в палец.
- Понимаете, - сказал Гилберт, — Это машина и водитель Энди Уорхола, и я не могу распоряжаться ею полностью.
- О, да! - буркнула Клэр и изобразив иронию на лице поспешно отвернулась.
Она смотрела в окно. Мимо пронеслась реклама Кока-Колы, и она знала, что автор дизайна этих огромных красных букв тот самый Энди Уорхол, уже не молодой и очень странно выглядящий, он был кумиром для молодёжи шестидесятых.
Этот экстравагантный человек рисовал и тиражировал совершенно банальные сюжеты. Однако, как это часто бывает, эпатаж возымел своё действие и масса поклонников его пошлых, но эпатажных перформансов обосновали культурный слой, в которой Энди основательно пустил корни и играл роль кумира, а его поклонники свиту короля.
Ниша, в которой он обосновался, была убежищем для его мировоззрения. Или по крайней мере той его части, которую Энди готов был выставить напоказ всем, кто считал его гением. Он притягивал всех тех маргиналов, которых не устраивали ни нынешние герои, ни картины. Энди был пассионарен и как многие люди этого склада ума, был озарён в творчестве своим честолюбием и уверенностью в собственной гениальности.
Он имел право так считать, ибо, создавая предметы искусства и постмодернизма, панк-арт-дизайна, отчётливо чувствовал, как время выдвигает его в авангард любого скандального, спорного или на первый взгляд, безумного перформанса.
Клэр много знала об Энди Уорхоле, её интерес был связан с работами маэстро, её поражало, как он мог так легко и непринуждённо находить сюжеты для своих короткометражек. Перформанс «Мужчина, меряющий трусы», произвёл на Клэр неизгладимое впечатление своей пустотой. Звенящей, кричащей всем: «Посмотрите! Я бездарен! Но это и есть самый большой дар!»
Так она размышляла, пока Гилберт ещё что-то лепетал про свою любовь ко всему современному и неординарному.
«И ни слова о себе, - подумала Клэр, - Кто он? Я по-прежнему, ничего о нём не знаю! А он? Он не спрашивает обо мне...»
Впрочем, и хорошо. Хвастаться, а тем более задаваться, у Клэр не было причин. Её происхождение могло удивить только помойных котов, да и то, не из Нью-Йорка. Она вспомнила своё нищее детство, маму, как они мыли полы в забегаловке у Чао, китаец был скуп и думать о нём Клэр не хотела.
- Так как, Клэр? - сказал Гилберт, - В субботу я могу рассчитывать на вас? - Гилберт смотрел на Клэр, они уже приехали, и машина замерла на парковке у Вулворта.
- В субботу? - Клэр повернулась, она решила понять, что же на самом деле испытывает к этому загадочному Гилберту.
- Что будет в субботу? - она заметила, как Гилберт слегка покраснел, похоже он понял, что Клэр не слушала его болтовню.
- Я смогу познакомить вас кое с кем... - он замялся, - Слой общества, в котором я вращаюсь, это художественный андеграунд. Я художник, и не богат, но порой нам выпадает счастье, богатые люди покупают картины, я продал одну из своих, так вы составите компанию на фуршете? - он выпалил фразу скороговоркой и заискивающе посмотрел Клэр в глаза.
- Вы художник? - Клэр вскинула брови, - Я не вижу на вас ничего, что может на это указать, вы отлично одеты и руки...
Клэр оборвала себя на полуслове, смутилась и отвела взгляд от рук Гилберта. Ей на самом деле нравился он всё больше и больше и его красивые ладони, тонкие и подобно раковинам, изящные и розовые, волновали Клэр.
- Что, руки? - Гилберт удивлённо посмотрел на ладони, - Что, руки? - повторил он, глядя в глаза Клэр.
- Они, - Клэр смутилась, - Они чистые, а у художников под ногтями часто есть краска...
«О, боже, что я несу, ну почему я не верю ему?» - пронеслось в голове Клэр.
«Да, не верю! Он хочет компании, так пусть объяснит мне всё!», - в Клэр взыграло женское самолюбие.
- Ах это! - смущённо пробормотал он, глядя на свои ладони и добавил.
- Я в основном занимаюсь фотосъёмкой, что не мешает мне считать себя художником. - закончил он, улыбнувшись.
- Боже... - смущённо пробормотала Клэр, - Простите, я смогу составить вам компанию, я порой слишком мнительна.
Она почувствовала, что краснеет и быстро отвернулась.

                БУДНИ ТВОРЧЕССКОЙ БОГЕМЫ
В субботу Клэр проснулась к обеду. С тех пор, как не стало мамы, она больше не ходила мыть забегаловку Чао.
Мама была опорой и помощником, она убедила Клэр поступить в театральное училище, она отдавала всё до копейки для репетиторов Клэр, её старенькие боты всё ещё стояли на полке в прихожей. Клэр скользнула по ним взглядом, целый был правый, а левый, чуть оторванной подошвой, словно старик, тихо улыбался.
Клэр посмотрела в зеркало и окинула себя требовательным взглядом. Одета прилично, не вызывающе, но стильно. Джинсы, потянутый свитер, туфли. Пожалуй, среди художников она не будет выделяться. «Да! Определённо хороша!», - отметила Клэр и подмигнула своему отражению в зеркале.
Подцепив на плечо сумочку, она выпорхнула из квартирки. Этот район не был мечтой и жить тут была та ещё радость.
Клэр ощупала баллончик с газом в сумке, впрочем, машина Энди Уорхола с водителем Остином за рулём и Гилбертом на пассажирском сиденье, уже ждала её внизу, бояться ей было нечего, так ей казалось. Прошмыгнули бедные районы и лимузин уже катил по вечерним улицам Даунтауна. Тут не было надоевшей рекламы, район этот населяли настоящие денди и миллионеры. Деловой центр, так забавно заполненный дорогущими таунхаусами и небоскрёбами, кишел дорогими машинами и хорошо одетыми людьми. В этот вечерний час Нью-Йорк был особенно хорош, даже несмотря на дикие, порой сбивающие с ног порывы ветра с Гудзона.
Этот ветер трепал всё, как злющий старый пёс он кидался под ноги и налетая с ходу бил в спину, затем проносясь мимо, воя и гудя за поворотом, цепляясь к углам небоскрёбов, терялся в паре, валившем из труб отопления, и совсем растворялся в удушливой вони выхлопных газов нью-йоркского такси.
Гилберт молчал всю дорогу, он сухо поздоровался, вот и теперь он был задумчив и смотрел в окно.
Машина остановилась, Гилберт вышел и открыл дверь Клэр.
- Прошу вас, мэм!
Он галантно поклонился, подал руку Клэр. Она вышла и элегантно, как учили на уроках актёрского мастерства, лёгким, небрежным поклоном отблагодарила Гилберта. Она решила перенять отстранённую, слегка безразличную манеру общения этого неразговорчивого и загадочного молодого человека.
Гилберт оценил её молчание, улыбнувшись он закрыл дверь, отчего лимузин чуть качнуло, и он отчалил, стоять тут было запрещено. Они оказались на парковке фешенебельного гостиничного комплекса.
Клэр оглянулась. Перед ней был подъезд, украшенный лепниной и вазонами с цветами, с крышей над тротуаром и бесконечными подсветками, именно так выглядят неприступные для простых людей входы в иную и возможно, счастливую жизнь.
Теперь при ярком свете ламп, когда Клэр увидела, что Гилберт одет в великолепно пошитый костюм, а на его ногах красовались изящные итальянские ботинки, она почувствовала себя простолюдинкой.
«Ну вот, - думала Клэр, - Он вырядился, как на приём к Папе Римскому, а вот я ...»
Гилберт взял её за руку и уверено провёл Клэр мимо швейцаров, чей взгляд может безошибочно определить состояние клиента, но не душевное, которое не несёт чаевых, а то, что с нулями, пахнущее банком - материальное.
Гилберт посмотрел на неё. Казалось, он окинул взглядом её наряд. Да! Так и есть! Женщина всегда чувствует именно такой взгляд, но в нём Клэр не увидела презрения или ещё чего-то, что так сильно ранит женскую гордость.
Впрочем, в этот момент она почувствовала себя удивительной собачкой, которую ведут на показ. «Что это? - подумала Клэр, - Что означает этот оценивающий взгляд?»
Лифт почти бесшумно поднял их на один из верхних этажей. Тут располагались частные владения. Клэр оглянулась, скромное, но такое очевидное обаяние денег щекотало нервы и делало всё вокруг загадочным.
Обитый персидским ковром пол коридора скрадывал шум шагов. Клэр шла чуть позади Гилберта, его широкие плечи, уверенная походка и ягодицы, что порой она видела, обтянутые дорогой тканью брюк, особенно успокоительно действовали на неё. Она почувствовала, как покраснела.
«Боже - одёрнула себя Клэр, - Какая чушь в моей голове!»
Она не успела это всё подумать, как дверь распахнулась. Их явно ждали, проход загородил человек небольшого роста. Его белая, отчаянно лохматая шевелюра была оттенена черными, густыми, широко расставленными бровями, вольготно расположившимися на широком унизанном морщинами лбу, под которыми прятались, глубоко в глазницах, большие, голубые с поволокой глаза, окружённые детскими, трогательными, черными пушистыми ресницами. Его огромный массивный и блестящий славянский нос отлично гармонировал с толстыми губами, сложенными в неприметно насмешливую линию, от чего оно имело пренебрежительную гримасу. Подбородок, квадратный и массивный, под стать носу придавал лицу мужественное и уверенное выражение. Кожа была изрыта оспинами и от того, казалась сделанной из переваренного картофеля. Человек задёрнул старый халат, который, пожалуй, не украсил бы и самый захудалый помойный бак.
- Гилберт! - воскликнул он и приветливо улыбнулся.
Он не был стар, на вид ему было не менее пятидесяти, но его повадки и сам стиль поведения скорее подходили ребёнку.
— Это та самая леди? - он указал на Клэр.
- Мэм. - произнёс он и поклонился одним лишь кивком головы.
Клэр было дёрнулась протянуть свою ладонь, но заметила, что Энди Уорхол, а она узнала его, не спешил, и когда он подал ей руку, - Клэр протянула ладошку, Энди непринуждённо поцеловал ее.
- Клэр Батлер. - представилась Клэр смущённо, она старалась выглядеть независимой, но злилась на капельки пота, что выступили над бровями и она это чувствовала, она волновалась.
«Энди Уорхол знает обо мне» - крутилось в её голове.
Тем временем они прошли в зал, по виду он напоминал нечто среднее между небольшим кинозалом и мастерской фотографа.
- Да, Гилберт, - громко говорил Энди, проходя мимо фотоувеличителя и поправляя настройку, - Я пробовал именно тот набросок, но экспрессия Гарри...
Энди обернулся и посмотрел на Гилберта так, как смотрят на всё понимающую няню и продолжил.
- Она вносит трагизм, а мне нужно торжество пустоты и покоя, ну ты же понимаешь? - Энди вопросительно взглянул на Гилберта.
Гилберт улыбнулся и кивнул в ответ.
- Так вот, - продолжил Энди, усаживаясь в кресло, - Я вижу, что сам оригинал идеален!
Клэр почувствовала себя вещью. Гилберт уселся напротив Энди, только теперь Клэр увидела ещё несколько человек. Они рассматривали картины и странный перформанс из десятков одинаковых ящиков для фруктов.
Это не были клерки или случайные люди, всего их было человек десять или более, но та тишина и почтение, с которым они осматривали экспозицию, говорила о неподдельном интересе и профессиональном подходе.
Наконец, Гилберт придвинул ещё одно кресло и плеснув в стаканы чего-то из бутылки, которая стояла тут же на сервировочном столике, жестом пригласил Клэр усесться.
- Так вот, - продолжил Энди, - Я думаю, что метод окисления не совсем эффективен, хоть часть тела и становится кистью...
- Извини-извини, - Гилберт отхлебнул. - Извини, что перебил, но Энди, ты же сам руководствовался советами Эмиля де Антонио? Это-же квинтэссенция творчества!
- Мне не нужно творчество, Гилберт, мы с тобой уже обсуждали это, и ты согласился с Эмилем де Антонио, когда он растолковал тебе суть доктрины пустоты. Именно тогда и появятся те самые поклонники или свита, что сыграет меня в полной пустоте. Я уважаю Эмиля с его стремлением к пустоте, как к мерилу таланта!
Энди посмотрел на Гилберта изучающе и продолжил.
— Вот, что меня интересует, но для этого мне, - он взглянул на Клэр, - Нужен абсолютный, созданный пространством объект, ну как в «Мужчине, меряющим трусы».
Энди обвёл взглядом помещение и задержав его на Гилберте, закончил.
- Ты помнишь?
Энди посмотрел на него задумчивым взглядом, который может быть адресован только самому близкому человеку. Гилберт молча кивнул.
- И ещё, - Энди задумался на секунду, — Вот, понимаешь, когда я применяю свой окислитель, эффект не всегда предсказуем. А вот ты пьёшь так много витамина В, и вуаля!..
Он покачал головой. Гилберт слушал, затаив дыхание, Клэр стало неуютно. Но её гордость и врождённое чувство такта не позволяло перебить или задать вопрос Энди.
- Другие оттенки!
Закончил Энди торжественно. Гилберт смотрел на него восхищённо, было видно, что ему льстит внимание мастера и он готов слушать его вечно.
Энди обвёл зал взглядом, посетители рассматривали галерею.
Клэр обратила внимание на практически голую даму, её ноги были обмотаны цветным скотчем, она томно обдувала себя веером. Эта особа постоянно вертелась и видимо пыталась встретиться взглядом с Энди, но натыкаясь на любопытный взгляд Клэр, смущённо отворачивалась. Энди же не обращал на неё ровным счётом никакого внимания.
Клэр прислушалась к разговору. Она - та, что так красиво говорила в кругу подруг, жонглировала именами, красноречиво рассказывала о сути искусства, теперь сидела и слушала. Как колода в мёрзлом сарае, она зябла и хотела выпить.
- Потому я и снимаю именно так, - услышала Клэр с обрывка слова Энди, - Так ведь, Клэр?
- Так, - машинально кивнула Клэр, - А что за окислитель вы используете?
- О это секрет, - загадочно улыбаясь произнёс Гилберт.
Клэр, взяв стакан и чуть качнув его в сторону мужчин, произнесла.
- За секреты! - и опрокинула всё в рот.
Гилберт поперхнулся, Энди отвёл глаза, Клэр поняла, что хлебнула полстакана неразбавленного виски.
«Да, к чёрту!» - пронеслось в её голове.
- Пошли!
Сказал Энди и встал, ловко выбив из руки Клэр пустой стакан и элегантно поставив его на стол.
Его слегка вытянутое лицо, чёрные густые брови, уши, торчащие из седых волос и нос, огромный и мясистый, вызывали у Клэр ассоциацию с троллем, драный халат усугублял картину.
В её голове слегка зашумело, виски сделал своё дело. Гилберт учтиво подхватил её под руку, и они втроём прошли в ту дальнюю часть зала, что была отгорожена ширмой.
- Сегодня я покажу вам, мэм, что значит метод Энди Уорхола.
На ходу, через плечо говорил Энди Клэр, та внимательно слушала и кивала головой.
— Это не сложно, как и любое настоящее искусство, - обратился он к Гилберту.
- Хм, - Гилберт усмехнулся.
- Да-да, Гилберт, ты можешь тоже войти в историю, у меня как раз подготовлено два проекта.
Тем временем они зашли за ширму, тут оказалось есть два полотна, низко на подставках они стояли у стены. Энди махнул рукой в сторону Клэр, и она чуть отстала.
- Мэм, останьтесь тут, наблюдайте за работой мастеров!
Энди прошёл к одной из картин, его ноги в шлёпанцах и полы халата, как декорации странного театра, сценой которого являлся таз, подставленный под картину, а сама же картина, словно задник неплохой декорации, внезапно, Клэр не поверила своим глазам, облилась чем то желтоватым!
«Да это-же моча!» - мелькнуло в голове Клэр.
Гилберт, чуть помешкав, подошёл ко второй картине и помочился на неё.
- Так вот, моя дорогая Клэр, - сказал Энди, обернувшись через плечо, - Метод окисления я придумал, когда наблюдал кренделя голубей и их анальное творчество, но я пошёл дальше, - он запахнул халат и повернулся к Клэр, - Картины, вот эти, - он махнул в их сторону  рукой, - Из меди, а от состава мочи зависит, как она раскрасится, у всех разная, понимаете-ли.
Он подмигнул Клэр и добавил с усмешкой, отчего ей стало не по себе.
- Не хотите попробовать себя в этом творческом процессе?
Клэр стало нехорошо, она перевела взгляд на Гилберта, тот непринуждённо застёгивал брюки и улыбаясь слушал.
Она ещё слышала какие-то голоса, но ноги уже подкосились и всё, что она запомнила, это хруст подломившегося каблука и падение.
Шлёп-шлёп! Кто-то легонько хлопал Клэр по щекам, она лежала на кушетке у стола, где недавно они выпивали с Энди и Гилбертом.

Она открыла глаза, помешательство, вызванное странным перформансом, виски и марихуаной, постепенно прошло. Гилберт склонился над ней, это его ладони слегка, нежно и заботливо хлопали по щекам Клэр. Она открыла глаза, и услышала, как та самая дама, совершенно голая, со скотчем на ногах, стоя рядом с Энди канючила слезливо. Она говорила негромко, но настойчиво.
- Энди, милый, но ты обещал мне, - гундосила голая женщина, ничуть не смущаясь и не обращая внимания на Клэр и Гилберта. Она смотрела с мольбой на Энди и продолжала ныть.
- Ты сделаешь только один снимок, прошу!
Она жеманничала и картинно тянула руки к Энди. Тот смотрел мимо неё, он смотрел на Клэр.
- Уйди, пожалуйста, Сара. Ты не даёшь мне уловить вибрации, - он поставил стакан с виски на стол, и раздражённо прошипел, - Ты понадобишься мне ассистенткой, и прекрати давить.
Энди взмахнул рукой так, будто он фокусник и провожает в последний путь кролика, и теперь снова его место в цилиндре, раз и навсегда. Клэр уселась на кушетке. Сара бросила на неё уничижительный взгляд и всхлипывая удалилась в тот угол, где стояла ширма.
- Как самочувствие? - проводив Сару задумчивым взглядом, спросил вежливо у Клэр Гилберт.
- Уже хорошо, пробормотала Клэр и огляделась по сторонам. Энди делал какие-то приготовления на столе у стены. Внимание Клэр привлекли приборы, валики и прочие, больше подходящие для фотолаборатории, принадлежности. Она смотрела на всё это великолепие хрома, на провода и лампы и её сердце замирало от предвкушения чего-то огромного, желанного и такого загадочно манящего. Ей казалось, что обернись Энди и предложи ей участие в самом безумном перформансе и она бы согласилась не раздумывая.
- Если ты хочешь, я отвезу тебя домой? - заискивающим тоном пробормотал Гилберт, заглядывая в глаза Клэр.
Она не собиралась никуда уезжать, её интерес к Энди Уорхолу и всему, что его окружало, только возрос. Она чувствовала себя простушкой, попавшей за кулисы удивительного театра.
- Так, что?
Повторил вопрос Гилберт. Он держал её за руку, Клэр чувствовала, как он сжимает её ладонь. Нет, конечно, он не хотел, чтобы она уехала. Клэр чувствовала его желание, она не собиралась играть с ним.
- Да, я... Я в порядке! - собралась она с духом, - Только...
- Что? Что, Клэр? - добавил он, глядя на неё, она отвела взгляд.
- Я хочу посмотреть... Ну... - она замялась, - Посмотреть на те картины.
- А! - облегчённо и весело воскликнул Гилберт, - Простите, Клэр! Мы эпатировали вас?
- Нет-нет, что вы!
Клэр покраснела и теперь ей стало совсем неуютно. Она смутилась и прошептала.
— Это всё виски. Я почти не пью. - бормотала Клэр, прикрывая лицо.
- Идите сюда!
Крикнул Энди и махнул им рукой, подзывая к столу, на котором, как видела Клэр, стояло полотно и куча всяких непонятных инструментов. Энди, не оборачиваясь настраивал рамку с сеткой, наложив её на картину. Что на ней было изображено, Клэр не видела.
Гилберт слегка потянул её за ладошку, и она поднялась, пошла следом за ним к Энди.
- Знаете, Клэр, - сказал Энди и обернулся.
Его взгляд Клэр запомнила на всю жизнь, потом через много лет она задавала себе вопрос - «Почему она не ушла тогда?»
Глаза Энди были полны тоски и загадки, но не той, что пугает. Нет, это было восхитительно, так смотрит человек, точно знающий, чего он хочет, понимающий всё, что он делает и в этом взгляде не было безумия, хотя он пугал Клэр своей откровенностью и манил одновременно.
- Я придумал новый метод, он позволяет тиражировать объекты искусства.
Сказал Энди торжественно.
- Но разве копия может быть столь же ценной, как и оригинал? - заметила Клэр.
- Что вы, мэм, - сказал Энди, отвернувшись к столу и ловко продолжая натягивать тонкую сетку на портрет.
Теперь, подойдя ближе, Клэр разглядела, что это тот самый портрет, который нарисовал слепой Гарри. А Энди продолжал говорить.
- Ценность произведения определяет кошелёк платящего, а не количество экземпляров, в этом суть моей концепции. Каждый может стать обладателем шедевра, условие одно, к нему должны прикоснуться руки мастера, то есть мои.
Энди снова обернулся и улыбка - та, что ещё миг задержи он гримасу на лице, станет безумной, осветила его лицо.
— Это же то полотно! - Клэр указала на холст и обернулась к Гилберту.
- Да, - он улыбнулся и прошептал на ухо Клэр, - Сейчас произойдёт чудо.
Энди посмотрел на Гилберта и тот посерьёзнел и чуть отшатнулся от Клэр. Энди снова повернулся к столу и сказал тихом голосом человека, уверенного в том, что его слушают очень внимательно.
- Мой способ, дорогая Клэр, довольно прост, он заключается в следующем.
Энди колдовал над портретом и одновременно комментировал происходящее.
- Само изображение получается путём контактного засвечивания, я беру вот эту сетку - он снова обернулся к Клэр, та смотрела внимательно, как тонкие нервные пальцы Энди, словно огромные пауки, быстро пробегали по раме и полотну.
- Само изображение получится на сетке, она пропитана эмульсией, это произойдёт при контактном засвечивании, однако, в данном случае диапозитивом для засвечивания выступает, как вы видите, Портрет Незнакомки!
Он торжественно приподнял рамку, на портрете сетка постепенно темнела и вот, Энди осветил её ультрафиолетовым фонарём и на сетке проступил рисунок. Энди удовлетворённо покачал головой и неспеша продолжил комментировать происходящее.
- Теперь мы возьмём эту сетку, - он аккуратно снял сетку и Клэр увидела оригинал, на неё смотрела она, только, пожалуй, как и в первый раз, когда она увидела работу Слепого Гарри, ей показалось, что дама на портрете лишь отдалённо напоминает постаревшую лет на двадцать Клэр.
- И будем использовать как матрицу, - продолжал свой рассказ Энди, - Таким образом, ваше лицо, а теперь мой шедевр, смогут лицезреть сотни людей.
Он сделал многозначительную гримасу и обвёл всех торжествующим взглядом, затем остановив его на Клэр, торжественно закончил.
- Всё зависит от того, какое количество копий я захочу сделать.
Клэр покраснела, она заворожённо смотрела, как Энди ловко положил уже подсохший шаблон на чистый холст, подсушил его феном и взяв в руку валик, обмакнул его в чёрную краску. Быстро, одним махом, он провёл по сетке, раз и ещё раз! И вот, слегка потрескивая, отделил матрицу от нового, только что созданного шедевра.
Клэр смотрела на оттиск и это было чудо. Вот же, секунду назад ещё не было ничего и вот, её образ. Энди уже нёс свежий оттиск ближе к окну. Там, на свободном от картин месте, он бережно укрепил его.
Зрители, а среди них, как поняла Клэр, не было случайных людей, обступили Энди и тихо перешёптывались, обсуждая творение.
Энди задом, через толпу, уверенный, что за спиной нет никого, отошёл на десяток шагов, публика расступилась, образовав коридор. Наступила тишина.
Энди смотрел на оттиск, он теребил платок и кажется, ждал чего-то. Как вдруг Сара в один прыжок подбежала и на глазах затихшей публики сорвала портрет и швырнула его на пол. Она кинулась на него, издав дикий визг и ещё не засохшая краска, измазав её тело, полностью исказила изображение.
Никто не двигался, Клэр зажала себе рот рукой. Она дёрнулась, но почувствовала, как сильно её сжали за локоть пальцы Гилберта.
- Не надо, - еле слышно сказал он и кивнул в сторону Энди.
Тот стоял и улыбался, он наслаждался видом извивающегося на полу тела Сары. Он развернулся и прошёл к столу, на котором стоял оригинал, затем взял сетку и снова нанёс валиком изображение на новый холст.
Клэр стояла оцепенев, как и все, в полной тишине и было слышно, как валик пробегает по сетке.
Энди отделил холст и сразу, не дав даже подсохнуть, взял в руки. Торжественно он прошёл с ним через зал и укрепил на том месте, где висел первый экземпляр.
Сара, как ни в чем небывало, подняла изуродованный портрет и передала его Энди, тот закрепил его рядом с только что изготовленным.
— Вот это я называю совместным творчеством. - он оглядел всех и торжественно разведя руки в стороны, резюмировал — Это и есть настоящий перформанс.
Сара, размазывая по лицу краску, улыбалась.
- Ты оригинальна! - сказал Энди и посмотрел на Сару с восхищением.
- Я твоя муза. - проворковала Сара и сделала книксен. Публика захлопала и из толпы послышались выкрики «Браво!»
Сара томно улыбнулась и прильнула к Энди, тот приобнял её и сказал.
- Друзья!
Он выдержал паузу и окинув всех взглядом, полным тепла, продолжил.
- Я хочу показать вам наш маленький сюрприз, мы с Гилбертом приглашаем вас!
(с) Владимир Середин 2024
отрывок романа Театральное Чтиво опубликован с целью закрепления авторского права