Манся Кацман. 11. Кулинарные изыски и прочие петуш

 11. Кулинарные изыски и прочие петушки
             


Фелька у нас очень любит покушать.  Можно сказать специалист в этом  деле,  профессионал. А  по виду и не скажешь,   что я вечно безаппетитный худоба, что он  обжора – неменьшая худоба, всё едино.

Да Фелька – обжора. Конечно до соседского Витьки ему далековато, но всё равно аппетитец что надо!

А Витька – да, легенда нашего подъезда! Ему четыре и он самое жующее существо на свете, сметает со стола всё, что входит в зону его видимости. И невидимости тоже. Когда он приходит в гости, то прямиком направляется на кухню. И  если там полным ходом идёт варка-готовка он тут же выдаёт свою коронную фразу:  «А я это люблю!»

Моя мама и тётя Бэла после его заявления о большой любви к очередному блюду всегда смеются и спрашивают: «Витенька, а  ты знаешь что это такое?»

- Нет, - отвечает Витенька, - но всё равно люблю!

И после этой  беспроигрышной фразы он всегда получает что-нибудь вкусненькое.

Однажды Витька пришёл к Фельке и как всегда протопал на кухню. А там Фелькин папа,  дядя Сёжа (коротко от Серёжа), ел  огромный  ломоть хлеба, намазанный чем-то несомненно очень вкусным. Да ещё  прихлёбывад кофе из большущей кружки.  Он жевал этот намазанный ломоть с таким аппетитом, что Витька сразу понял – это что-то очень вкусное.

- А я это люблю! – сказал Витька и показал пальцем на ломоть.
- Витенька, ты это не будешь. Вот возьми лучше печенье и конфетки, - ответил дядя Сёжа и протянул Витьке угощение.

В это время зазвонил телефон.  Дядя Сёжа  поспешил в комнату к телефону. А початый ломоть остался лежать на тарелочке. Так призывно лежал, так картинно.

Оглушительный рёв прорезал тихую атмосферу Фелькиной квартиры.  Он доносился из  кухни.  От этого рёва стены содрогались. Дядя Сёжа бросил трубку и ринулся в кухню, следом тётя Бэла, ну и мы с Фелькой, разумеется.

Витька стоял у стола и орал во всю глотку, а слёзы  брызгали двумя фантанами, как у клоуна в цирке.   На полу валялись ломоть и откушенный от него кусок приличного размера.

Картина была яснее ясного – Витька, увидев оставленный без присмотра ломоть, хапанул от него изрядный кусок. Да, соблазн был велик и он победил.

- Урвал таки!  А это ж аджика, грузинская, ещё бы  ему не орать! -  сокрушённо произнёс дядя Сёжа.

Тётя Бэла схватила Витьку в охапку и потащила к раковине промывать рот.  Минут десять-пятнадцать отмывала Витькину  жевательную полость от всей этой адской смеси перца, соли и чеснока. Потом налила ему прохладного сладкого компота и заставила выпить целый стакан.

Мы с Фелькой под шумок тоже лизнули эту намазку. Ух, и жгло же язык, аж глаза их орбит повылазили! Мы сразу задышали как огнедышащие драконы, разве что пламя изо ртов не выскакивало. Тётя Бэла только руками всплеснула, мол, и эти туда же. И погнала нас полоскать рты.

А Витька после этого приключения забыл свою присказку «А я это люблю!». Напрочь забыл.

Фелька наш тоже был из серии «А я это люблю», разве что в слух не произносил, потому как всё ж таки старше этого малявки Витьки, на целых четыре года! Но его гастрономические эпопеи переплёвывали даже Витькины. Единственно, что на дух не переносил Фелька - это манная каша.

Очередная Фелькина гастрономическая эпопея  приключилась пару дней назад. Мы были в гостях у тёти Бэлы и дяди Сёжи.  Ну как в гостях? Это и гостями-то назвать трудновато – наши квартиры рядом, через стенку. И мы по сто раз на дню бегаем друг к другу.

Так вот, у нас праздник был – День рождения  тёти Бэлы и моего папы. Собралась вся родня – наши бабушки-дедушки, двоюродные и троюродные дядюшки-тётушки, ну и другие гости – друзья, соседи и сослуживцы родителей. И даже папин  и тёти Фанин начальники.

Тётя Бэла и мама наготовили всего-всего.  Всякие там салатики, жаркие, пловы, пельмени. Бабушки тоже натащили всяческих вкусностей: и рыбу-фиш, и шакшуку, и окрошку, и кулебяку с тремя начинками.

А ещё мама с тётей Бэлой испекли громадный торт. Прям не торт, а тортище! 
Когда торт ещё только зачинали, мы с Фелькой крутились тут же и ждали, когда же наконец коржи  для тортика поставят в духовку. Мы были живейшим образом заинтересованы в кромках, когда  торт будут равнять.

В общем, я ждал кромок, а Фелька к тому же  всё норовил помочь или подсказать. Но не тут-то было – мамы чётко шли намеченным курсом  и Фельку к стряпне не подпускали.

- Соды маловато! – заявил Фелька, видя, как тётя Бэла добавляет в тесто  чайную ложку гашёной уксусом соды.,  - и вообще, соду гасить не надо.

- Всё, помощнички! Марш с кухни! – скомандовала тётя Бэла, - когда будут кромки мы вас позовём. 

Мы отчалили в Фелькину комнату и стали рисовать.  А Фелька то и дело косил взглядом в открытый дверной проём.

В какой-то момент мамы и тётя Бэла ушли из кухни. А ещё немного погодя Фелька заявил, что хочет пить и рванул на кухню, потом вернулся, уселся за стол и продолжил рисовать.

Наконец, нас позвали к столу.  Он ломился от угощения.  Так мама сказала. А я спросил, не сломается ли он.  Тётя Бэла засмеялась и уверила, что не сломается.

И вот все сели за стол и стали праздновать.  Мы с Фелькой тоже. Но в этот раз Фелька ел плоховатенько. Ковырялся вилкой в тарелке. И вообще был очень задумчивый.

И вот, в самый разгар коллективной работы челюстей,  Фелька задал тёте  Бэле вопрос. А  голос у него был, что Иерихонская труба, как говорили  наши бабушки, и поэтому так прогремел, что, наверное, на соседней улице было слышно.

- Мама, а почему ты никогда не готовишь грузинские блюда?

- Это какие же? - удивилась тётя Бэла.

- Чодам и жричодали!

Папин начальник, а он был грузин, аж поперхнулся  от неожиданности. И уставился на тётю Бэлу, мол, действительно, а чо ж вы их не готовите. А другие гости запереглядывались. Тётя Бэла, зарделась от смущения и стала красной, как Синьор Помидор, только худая.

- Феличка, а ты откуда о них знаешь? – еле сдерживая смех спросил мой папа.

- А Ванькина мама, тётя Люба,  каждый день их готовит.  Я у Ваньки ел, тётя Люба угощала.  Очень  вкусно!

- Фэликс, дарагой,  ну-ка расскажи нам об этих блудАх, -  попросил вдруг папин начальник, который грузин.

И Фелька выдал!

- Чодам – это манная каша с изюмом и сгущёнкой,  а жричодали  - жареная картошка с  яйцом и кусочками колбаски,

- Фелька, но ведь ты терпеть не можешь манную кашу, вот тётя Бэла и не варит её! – тут же парировал я, - и вообще, чодам – это вовсе не манная каша, а яичница!  А жричодали – гречневая каша с тушёнкой, а не картошка с яйцом! Меня тётя Люба тоже ими угощала!

И мы стали спорить и спорили бы наверняка о-очень долго.

Но тут наша сверхинтеллигентная бабушка Циля шмякнула кулаком по столу и гаркнула: «Ша дети! Послезавтра будет вам и чодам, и жричодали, я вам это обещаю!»
- А почему не завтра? – поинтересовался Фелька.
- А завтра у нас будет самое коронное блюдо – «недоед»!

Всё это время торт ожидал своего звёздного часа на кухне. И вот звёздный час грянул! Трёхэтажное благоухающее ванилью чудо вплыло в комнату на огромном подносе и водрузилось на стол, как король на трон.  Каждому досталось по громадному кусманищу.  Все присутствующие вонзили челюсти в свои кусманы в предвкушении блаженства. Но  блаженства не последовало.  Вместо него по лицам  расплылось недоумение и разочарование. Я честно скажу – торт был несъедобен. Да что там несъедобен – просто отвратителен!

- Фелька!!! - голос тёти Бэлы оглушил не только всех за столом, но и близлежащие кварталы.

- Ты что-нибудь добавлял в тесто, Феличка? – осторожно спросила мама.

- Только соду и ваниль, - признался Фелька.

- Сколько же ты положил их, Фелечка?

- Столовую ложку соды и  пакетик ванили.

Тётя Бэла схватилась за голову.

- Соду уксусом гасил? – продолжала мама.

- Нет,  я в книжке прочитал, что гасить соду уксусом заблуждение.

Тут уже за голову схватилась мама.

- Вася, за мной! – скомандовал папа.

 И мы с ним ринулись в ближайшую кондитерскую. А там на наше счастье  только что выставили на прилавок свежие тортики, а среди них красовались «Прага» и «Золушка». Самые вкусные из тортов!

Мы с папой купили  целых две «Праги» и две «Золушки».  День рождения был спасён!

Обжорная  натура Фельки была в вечном поиске совершенного кулинарного вкуса.

И вот выбрав момент,  когда ни тех, ни других родителей не было дома, Фелька подбил меня заняться гастрономическими изысками. В качестве изысков он предложил леденцы на палочке. Братец как раз выменял машинку на формочку для леденцов. Из двух кухонь для создания леденцового шедевра была выбрана Фелькина.

Сахар в наличии был, подходящая кастрюля тоже.  Мы засыпали в неё где-то с килограмм сахара и водрузили кастрюлю на огонь.  Постепенно  сахар начал плавиться, расплываться по кастрюле и менять цвет.  Сначала он стал жёлтым, а потом вообще растаял, и превратился в нечто жидкое и коричневое. Это жидкое коричневое булькало в кастрюле и стрелялось кипятошными брызгами.

- Наверное готово, - заключил Фелька.

И мы решили проверить на вкус.  А чем удобнее всего снимать пробу? Конечно же указательным пальцем!  И мы одновременно  сунули пальцы  в кастрюлю.  Пальцы словно схватили жаркие пасти тысячи собак и безжалостно вонзили в них зубы. Мы заорали, дружно выдернули пальцы  и сунули их в рот.  Если бы в этот момент кто-либо заглянул в кухню, то наверняка бы подумал, что по ней бесновато прыгают дикари  и орут что-то нечленораздельное.

Карамельный энтузиазм как-то сразу иссяк. Мы, конечно, выскребли, что могли из кастрюли и сгрызли.  Правда разочарованы были до жути – эта коричневая горелая масса мало напоминала карамель, точнее, вообще не напоминала.  Жжёнка, короче.

А вот отскребать, отмывать кастрюлю нам пришлось чуть ли не неделю. А когда мы её уже почти всю отскребли, тётя Бэла сказала: «На выброс! Проще новую купить!»

На следующий день она купили новую кастрюлю и предложила нам вновь сделать леденцы, а потом снова отчищать.  И взамен снова кастрюлю прикупить.  Но Фелька, не получит долгожданную настольную игру, потому что лимит своего денежного карманного довольствия исчерпал на новую кастрюлю.

И мечту Фельки стать поваром смыло как вольной с песчаного берега.



Продолжение: