ПА

Скрипит переливами звонкими
   виолончель,
в ней отражается суть естества
      твоего.
Знаешь с рождения, что, ты ненужный –
         ничей,
и по уши влип в пустое хмельное
            дерьмо.

Мне жалко тебя, но от жалости нет
   доброты,
ты бросил остатки свободы на дне
      умирать.
Я счастлив, что я не такой же еблан, как
         ты,
но мы очень похожи, и это ужасно,
            бать.

У меня твой смех и проблемы с башкой
   твои,
жестокость на грани безумия тоже
      твоя.
Но мы разные в этой пучине мочи
         корабли,
ты не смог бы даже оформить такие
            слова.

Пациент почти умер, осталась лишь тусклая
   тень,
но не стоит она уже скудных капелек
      слез.
Я устал бояться, мне истерически
         лень,
ты будешь смеяться, но я ах-ах-ах
            всерьез.

Ты сам говорил, что такова твоя
   судьба,
твой век, твой грех, твой неосознанный
      план.
И я не выбирал тогда рождаться у такого
         тебя,
а ты осознанно выбрал не сына, а
            стакан.

В памяти то, что давно уже надо
   забыть,
но я буду помнить всё до крышки из
      досок.
Классно бы было тебе умереть
         молодым,
но, ты струсил и убежал от войны,
            недоносок.

19.08.24