Как ты хочешь?

Ты не видишь, что ты мучаешь меня своими требованиями?
О сексе, секс – это вишенка на мороженом,
и я не твоя невеста, я твоя жена, а его нужно сначала приготовить,
исследованиями здесь и не пахнет, или долгими наблюдениями
за тем как вскипает пенка пока молоко терпеливо подогревается,
и здесь даже нет удобной темноты, в которой обычно тебе пишу…
Я просто бешусь,
пока смесь не становится светлой и шелковистой,
а желтки растираются с сахаром, мне все это выносить невозможно, невмоготу.
Ждать, пока масса загустеет и начнет держаться на обратной стороне ложки.
Просыпаться рядом с одним и тем же человеком и слышать песню твою
про пряники подобные гнилью.
Я бросаю мороженое в тебя, прямо в твою морду,
чтобы на щеке оставался белый след, а малиново-клубничный сироп –
какие там вишенки? – растекался тебе по груди и стекал на штаны миссионера,
который только и проповедует смирение,
и ожидание лучших времен плавая в собственном жире, когда я здесь умираю от истощения!
Я сжимаюсь, а ты не сдерживайся от провокации,
раздвигай мои влажные губки – ты ведь так хочешь – как ты хочешь?
Хочешь потянуть меня за волосы, чтобы я изгибалась под тобой вытягивая шею,
умоляла входить еще и еще у какого-нибудь мусоропровода,
и ты с липкими от сладости руками, о черт, бесился от того, что я тебе поддаюсь и отхожу
страшными неуважениями и сомнительными объяснениями, я тебя люблю.
Ну и что, что лузерский стих, я знаю, что ты его полюбишь больше всего на свете, потому что я тебя люблю.
Я не выношу, не могу больше выносить как я таю под твоими поступательными вращениями и наслаждаюсь сопротивлениями.