Декабрь

Я вас корил за совесть, вас стыдил,
мне было стыдно, что я сам лишён того.
Но в тот прохладный день я не любил,
как не люблю и ныне никого.

Как можно было полюбить кого-то,
если не любишь самого себя?
Как можно прославлять чужое что-то,
когда твое живое скрыла полынья?

Моё сознание плетёная ловушка,
ячеек в его комнатах не счесть.
И не поможет ни одна психушка,
как не смогла помочь и ваша лесть.

Я вас просил мне говорить словечки,
которых никогда не получал.
И вы всё делали скрепя сердечко,
а я услышав их, по новой забывал.

Я вас любить пытался, но не смог.
«Ведь в мире есть гораздо лучше люди!»,
твердил я вам в слезах до самых ног,
а вы лишь молча пошли мыть посуду...

Мне нужен был хотя бы просто друг,
но вы сказали «лучше ничего, чем так».
Теперь мне больно не касаться рук,
хотя я ненавижу этот жест и шаг.

Теперь мне горько видеть свою тень,
с которой рядом ледяная пустота.
Я не любил вас, но очень хотел,
а вам не нравилось кусать мои уста.

Спасибо за заслуженное «мало»,
пусть будет у вас счастье, пусть!
Вы дали мне прекрасное начало,
а я оставил смешно выжатую грусть.

Надеюсь вы теперь с довольной миной,
и в вашей памяти я не нагой подлец,
а если нет, то это даже мило,
желаю вам на льду ещё сердец.

Мне нравится зима, я ее раб.
Сквозь холод я не чувствую себя,
не чувствую, как тошнотворно слаб
в попытках оправдать больное «Я».

Не чувствую как убиваю суть,
как создаю бесформенный каркас,
пытаясь по фрагментам развернуть,
наполовину опостылевший анфас.

Как разрываюсь неуёмною мечтой,
калеча жизни, не взирая ни на что.
Я проклинаю свой сердечный вой,
как проклинает меня злое естество!

Хоть и наказан был десятки раз,
но я такое вот чудно;е существо...
и я живое, даже в бездне томных глаз,
которыми прикрыто шутовство.

Вы это точно знаете сейчас,
как знали постоянно и тогда,
но я не позвоню вам через час,
и вы мне не напишете с утра.

25-26.01.26