И больше никогда о ней не говорил

Иллюзия мечты, подобие покоя.
Уходит в небеса прозрачно синий лес.
И кажется, что я всегда была такой, и мой
привычный мир однажды не исчез.
Мне снились поезда, бегущие по рельсам,
везущие людей без устали туда,
где ждёт их наконец желанное
донельзя — любимые дома, живые города.
Я видела любовь, она меня искала
послушать как поёт ватага синих птиц
о том, как хрупок свет, как безрассудна жалость.
О том, как по утрам квадраты черепиц
поглаживает дождь своей живой водой.
О том, как глубоко вздыхает ветер южный.
Что многие из нас не спорили с судьбой,
а были так глупы, чисты и безоружны,
что не смогли понять, когда мы стали злом
в наивности своей и вере в человечность.
Мы говорили: «Спи, подумаем потом».
И выбирали тон и обороты речи.
Меня вела весна просёлочной дорогой,
что между тополей виднеется едва.
К избушке старика. Мы звали его богом.
Писали за него сакральные слова.
Он тоже воевал, и мучился, и злился.
Искал себе врагов и награждал друзей.
Растягивал часы, и век его продлился
до самых чёрных дней, до беспросветных дней.
Призывно, как фонарь,  Луны светился камень,
и ночь была густа, как пресноводный ил.
Он схоронил войну под вечными снегами.
И больше
никогда
о ней
не говорил.