Кровать вдруг стала эшафотом для нетелесной казни

К картине Ремедиос Варо "Боль" 1948 год


Вновь ночь сумбурная в угаре, на небосводе тучи
Магическим капканом гадким укутали луну.
Трепещет желтолицая сквозь косматые онучи,
Вливая противоядие от сна, наперекор уму.

Кровать вдруг стала эшафотом для нетелесной казни,
Сковало руки, ноги словно на кресте.
Одно лишь благо, что держат путы, а не гвозди,
И нет тернового венца на взбудораженном челе.

Палач с копьём для надорванного испытаньем сердца,
Ещё таится в закулисье колдовской ночи,
Но слышится его дыханье сиплое и клубятся кольца,
Застили небо крылья чёрные, как от полчищ саранчи.

Вокруг опочивальни стеной нависли башни минареты,
Куражится над сном старинная, обнажив бока.
Иные новоделом утверждают религиозные наветы,
Но нет смотрящих в проёмах для обескураженного раба.

Ремедиос, Вы ныне где во чреве зазеркалья?
И кто оттуда тревожит в полнолунье живущим сны?
Ведь ощущали Вы нечто при жизни на планете,
Оставив на картинах потусторонности из тьмы.

Магический сюрреализм терзает неподготовленную душу,
Галопом мысли скачут в преддверии дня.
Нет, сознанью ночью нужно бить баклуши,
А не скрестись в тот мир, которым Варо была увлечена.