Пролог

За спиной уверенно зарокотало. Ближе, отметил я. Гроза настигала. На краю горизонта серо-чёрный ободок туч уверенно утолщался и всё больше напоминала чёрную кошку, хищно прицеливающуюся броситься прямо на середину васильково-лазоревого неба. Минут через сорок ливанёт, мало не покажется, максимум час – промелькнула мысль.

Я ускорился, продолжая тщетную гонку со стихией. Не найду цивилизации, придётся искать приют у ближайшего раскидистого дерева. Крона от сильного дождя спасёт минут на десять. Да и молнией шандарахнуть может. Зарницы так и посверкивают…
Найти «цивилизацию» в этих лесистых, покинутых населением ещё с 60-х годов прошлого века краях было делом почти безнадёжным. И карты местности и указания матёрого, ещё крепкого, смекалистого лесника сходились в этом железобетонно.
Никакого заселённого пристанища в ближайшей округе не было. То, что встретилось за два дня – уверено густеющие хвойные леса постепенно сменяющие лиственные перелески, малые и средние болотица и кое-где старые, заброшенные поля полу заросшие ковром ягод и раскидистыми колкими кустами спелеющей малины. То, что было когда-то пешеходной дорожкой, теперь стало сложно назвать и тропинкой, да и та почти полностью терялась в неохотно расступающихся травах.
Безнадёга  - снова подумал я и тучи за спиной подтверждающе удовлетворённо раскатисто угукнули.

Вдруг из зарослей выскочила рыжая кудлатая тощая собака.
- Откуда, ты, братец? – присвистнул я, - Ну, и не ухожен же ты.
Собака сардонически ощерилась и помотала в мою сторону головой, мол, а поворотись-ка, панове, на себя-то полюбуйся…
- Ну, ладно, ладно… - примиряюще заговорил я, - вижу, ты сеттер и порода. А откуда же в такой глуши ты, горемыка, очутился?
Сеттер приветливо помахал несколько раз хвостом и приглашающе, отбегая недаленько и тут же возвращаясь обратно, поманил за собой.
-Ну, веди – в очередной раз наплевав в своей жизни на здравый смысл отозвался я и шагнул в неизвестность.

Минут через семь мы вышли на небольшую, ладненькую полянку, сбоку который притулилась, больше похожая на прошлогодний с покрытой мхом и палыми листьями шляпкой гриб, чем на человеческое жильё, старенькая избушка с осторожно выглядывающим сбоку маленьким покосившемся-колченогим сарайчиком.
Пёс потянулся было к дощатому уродлику, идеально приспособленному для обилища сквозняков.
Нет, братец, шалишь – усмехнулся я, - этот приют гроза-говорунья по щепкам разнесёт, либо намёрзнемся вволю. Давай-ка в дом. Порыжевший, слоящийся отошедшим ржавым железом замок поддался сразу. Дужка просто переломилась пополам с первого сильного нажатия. Пёс сопроводил тянущий жилы скрип открывающейся двери одобрительным лаем. Потом обернулся к почти вбегающим на полянку первым грозовым облакам и пару раз насмешливо тявкнул, умело передразнивая глухое ворчание туч.
- Ну, вводи, проводник - пропустил я нового знакомца первым в дом, может, и по старой традиции «на счастье» и вошёл вслед за ним. Внутри дом, на удивление, сохранился на славу.
Двери запирались плотно, покоробленные и чуть разбухшие окна держали тепло и не пропускали влагу, плесени не было. Если не обращать внимание на устойчивый прелый запах старой мебели и заскорузлый слоёк то ли лесной, то ли древесной окоченевшей, застывшей подобием лаковой плёнке пыли, было даже весьма уютно. Старая мебель  оказалась крепкой и удобной и, покряхтев для порядка, услужливо приняла незваных гостей или новых, невесть откуда нарисовавшихся хозяев. Удалось быстро, из стопочки лежащих рядом сухих чурочек, развести огонь в печке и потрескивающие полешки привнесли дополнительный уют и тепло. За окном же давно грохотала и неистовствола гроза. Серый прыткий ливень разом накрыл плотной пеленой всю округу.
Бросив пару галет собаке, расположившейся у входа в большую комнатку на рваном коврике, я пожевал пару кусков чего-то сытного сам, кое-как разместился на шаткой неудобно-жёстконькой деревянной кроватке и сходу провалился в крепкий, богатырский сон.

Разбудила меня тишина.

Повинуясь необъяснимому импульсу, я встал, быстро оделся, тихонько отворил, распахнувшуюся на этот раз совсем неслышно,  дверь и вышел на двор, перешагнув через сладко спящую (не будите спящую), свернувшуюся клубочком, собаку.
Лунная дорожка вела казалось прямо в сердце леса.
И я, ощущая необъяснимо-волнующий трепет сердца, мягко ступал по ней.
Ели и могучие сосны будто наперегонки словно малые травинки как будто разбегались в стороны.
Один раз на пути дорожки возник странного вида мужичонка с зелёными глазами и зачёсом густых волос на левую сторону.  Нарядный красный кушак без пояса, белый плащ и белую шляпу дополняли берестяные лапти-лапоточки, надетые, каждый, "не на свою" ногу.
Чуть коснувшись краешка самого малого лунного лучика дорожки, мужичонка дико вскрикнул и скрылся белой прыгающей тенью в густой тьме за деревьями.
А дорожка вела всё дальше. Разноцветные блики отсветов падали на причудливо изогнутые деревья и егозливые, замершие коряги, переплетавшиеся с игрой теней в вовсе диковинные морды и лики. Вскоре впереди показалась блестящая гладь воды.
Дорожка привела к маленькому, пригожему лесному озерцу.

У озера стояла девушка и казалось ожидала меня.
На вид я дал бы ей лет 25 – 28. Хотя обрамление темнеющих вокруг деревьев могло делать её вид несколько старше. Длинное белое платье, состоящее словно из лунного света свободно и изящно подчёркивало её молодую, высокую грудь. Крупные, тёмные глаза, тонкие чуть разомкнутые брови, несколько выступающие скулы, скорее полноватые, слегка своевольно изогнутые губы, пышные, капельку вьющиеся волосы, свободно падающие на высокие плечи, загорело-розовый тон нежной кожи. Всё это придавало ей вид лесной царевны – властный, гордый и вместе с тем добрый и приветливый.

- Пошто, путник, ночью бродишь? В этот час одни волки не спят. Али ищешь чего?

  Тебя ищу, хорошая – чуть не брякнул я.
- Угадала, девица. Красоту жизни ищу. Одному не найти никак. Разве что лесная царевна поможет, по доброте природной.
- Помогу – усмехнулась девушка. – Что ж, гостем будь.

Одному и вправду тяжело найти, особо в лесных делах глупому, да несмышлёному.
Держалась девушка просто и легко, с истинно благородным, царским достоинством.
- А скажи-ка, хозяюшка леса, что за мужичок лесной мне по пути встретился. На волка не похож, в белом плаще и шляпище, и тело шерстью будто мхом обросло.
- А-а, да это лешачок местный, ещё лесуном или лесным барином кличут. Раз ты –мой гость, мимо него смело иди. Да и вообще он в эту пору смирненький. Коли в тебе дурных мыслей нет, лешакаться-плутать не заставит – улыбнулись её тёмно-агатовые глаза. – А ещё скажу, коли сильно, всем сердцем, красоту хочешь познать – дождись четвёртой ночи, как раз к полнолунию, да приходи сюда.  Как луна выглянет – буду тебя ждать.
- Хорошо.
- Хорошо – отозвалась она.
- Значит покажешь?
- Вместе нам – сама откроется. А теперь иди.
Я повернулся и пошёл обратно.
- Четвёртая ночь, не спутай, странник  – донеслось следом.

…

Я шёл широким шагом обратно.
Серебристо-лазурное полотно небес робко окрасилось первым лучиком рассвета.
Жаворонок провожал меня ласково-заботливым перепевом небесных песенок.
И когда я подошёл к знакомой, будто хранящей сокровенную тайну, избёнке на полянке, усеянной гурьбой голубых васильков и колокольчиков и меня встретила приветственно радостным лаем, от восторга прыгающая рыжая собака, я почувствовал, что красота места, пусть пока малым краешком, уже уверенно приоткрылась мне. И завтра начнется совсем новая, удивительная и задорная жизнь.

Так оно и случилось.






https://proza.ru/2026/06/20/1572