Предчувствие

Я заперта в предчувствии финала,
Где каждый слог - осыпавшийся мел.
Я так усердно бога сочиняла,
Что холст в стараниях под кисточкой истлел.

Истлели смыслы, выцвели портреты,
В углах сквозит неодолимый стыд,
И все мои рассветы и запреты
Тот прошлогодний горький март дробит.

Мой черновик оборван на полслове,
Застыли стрелки, выстужен этаж,
И в этой новой, страшной нелюбови
Иссяк сухой, упрямый карандаш.

А за окном - бесстыжая, шальная,
Вскипает жизнь, не помнящая нас.
Земля клокочет, кожу разрывая,
И выставляет почки напоказ.

Спешат ручьи, как бешеные кони,
Смывая пыль с дорог и зимний бред,
И солнце под прищепкой на балконе,
Как будто бы доказывает свет.

Летают пчёлы суматошным роем,
Асфальт трещит от яростной травы,
Весна плюет на то, что мы построим,
И то, что не построим тоже, мы.

Но где-то там, за тридевять иллюзий,
Где нет ещё ни времени, ни вех,
Где дух людской не лучше и не хуже,
И не зачислен в праведность и в грех, -

есть материк. Не выданный на карты,
Не смята гулом взлётных, полоса.
Мишени не затёртые от дартса,
И не кричат от боли голоса.

Там время не поделено на вехи,
И нет нужды в литых замках дверей,
Там не бегут спасаться на ковчеги,
Поскольку нет испуганных зверей.

Там океан ворчит пузатым брюхом,
С ладоней скал смывая пенный след,
И этот мир - не требует для слуха
Ни громких клятв, ни призрачных побед.

Там тишина прозрачна и упруга,
Не рождены ни цифры, ни слова,
И мы не знаем лиц, имён друг друга,
И даже память вряд ли там жива.

Там нет метафор, пошлых и избитых,
И нет любви, разрезанной на части,
Под лацканами намертво зашито,
Спит первозданное, нетронутое счастье.

Там я проснусь - никем, травой, песчинкой,
Не знающей, за что себя корить,
Холодной, чистой, тонкой паутинкой,
И никогда не плачущей навзрыд.

Там мир велик, оправдан и спокоен,
Без лишней суеты ложится снег,
Где не болит и ничего не ноет,
И где меня, как будто вовсе нет.