Басня о Пустом Панцире бездушные

Спросил как-то Мудрый Ёж у Старого Ворона:
— Кто в лесу опасней всех — Волк или Рысь?
Ворон каркнул, повёл крылом в сторону глубокой норы:
— Волк берёт силой, Рысь — хитростью. Но есть зверь страшнее обоих — Улитка без раковины.
Ёж опешил:
— Разве такое бывает? Улитка без домика — просто слизняк.
— Эх, не понял, — вздохнул Ворон. — Раковина-то при ней, да внутри — пустота. Ползёт по чужим следам, примеряет чужие домики. Муравей свалится в яму — Панцирь проползёт мимо: «Мне-то что с твоей беды?». Птенец выпадет из гнезда — Панцирь отмахнётся: «Твой писк не окупит моих забот».
Ёж насупился:
— Может, он просто тёмный? Пристыдить бы его, шипами пригрозить.
— Глупец! — прокаркал Ворон. — Его не разбудишь ни лаской, ни угрозой. Он слышит лишь, как его панцирь скрежещет по камням. Слёзы для него — роса на граните, а извинения — шелест сухих листьев, что он роняет, чтоб отвязались. Совесть его умерла до рождения.
Ёж покачал головой:
— Что же делать?
— Одно спасенье, — каркнул Ворон, взмывая ввысь, — заприметить его издали, шаг назад — и дверь своего дома на засов. Живой, но без разума — страшней мёртвого, а пустой панцирь — опасней острого клыка.
С той поры Ёж обходит норы, откуда доносится скрежет, и учит ежат:
«Не взывай к пустоте — надорвёшь голос. Ищи тех, у кого сердце сочно, как спелая ягода, а не тех, чья душа суха, как прошлогодняя шелуха».
Мораль:
Не лей воду в трещину, что не хочет стать родником. Отступить от бездушного — не трусость, а мудрость: глухая стена не слышит даже грома.