Поэма - Великий Мирный Путь - глава 63

Помазание Богородицы и Код Трех Пшен

«Бессмертная душа во мне живет,
Бессмертная душа творит в потоке.
Я слушаю сейчас мои стихи, —
Вернее, песню, что на взлете.

Я слушаю себя в пространстве перемен
И ветки перемен реальности меняю.
Такая странная, веселая игра —
Я сам себе уже не доверяю.

Не доверяю оттого, что я другой, —
Наверное, все потому, что перепрошили.
Ушли от мерности 3D с тобою, друг,
А лучшие года, поверь, не слили.

Так вот, мне надоело здесь скучать,
Устраивать всем допросы, —
Пора мне Войско Света собирать,
А то разойдутся все на сенокосы.

Архангел Михаил, пойдем, пожалуй,
Бери свой горн, труби в дуду!
Как надоела эта мерность —
Я собираюсь, друг мой, и я уже иду.

Мы затрубили — все поплыло,
Я не пойму, что, где и как.
Вдруг конница ко мне прильнула —
Я, вероятно, делаю все так.

Я собираю силы световые,
Душа моя пошла на взлет.
Беру за жабры я стальные
Дуальность всю навыворот.

Беру, смотрю я ей, как рыбе, —
Стальная рыба, вот она!
Я разгадал тебя, подруга,
В структуре формы да и бытия.

Огромная, большая рыба,
А я ее беру — и мощный хват!
Она здесь изворачивается как-то,
Но не поможет сто ребят.

Ее за жабры взял я крепко,
Уже теперь не отпущу.
Мне бесполезно лить здесь разговоры —
Хвосты теперь я закручу.

Несите бочку для засолки,
Мы будем Матрицу коптить!
Вы обалдели? Как же смели?
Ну что, придется вас разворошить.

Мне ангелы несут большую бочку,
Я открываю — пустота.
Немедленно поддайте пару,
Да и в кармане три рубля.

На эти три рубля я покупаю, —
Верней, беру я на обмен
То дно, что у бездонной бочки, —
А дно великих перемен.

Так вот в чем смысл — ты бездонна,
Россия-Мать, ну ты даешь!
Ни дна нет, крышки нет. Ну что же,
А за собой ты поведешь?

Приехали, ну это ж диво —
Чтоб Родина бездонною была!
Мы открываем Откровение Богослова,
Читаем все и до утра.

Так, ладно, Откровение — это лишне,
Мы знаем, что произойдет:
Про лошадей, про Книгу, про печати, —
Что там страна идет на взлет.

Лишь десять лет в странствиях да безумстве,
Но все пройдет, родная Русь.
Ну ничего, давайте дно и бочку,
А я сейчас хвостом упрусь.

Архангелы, давайте, помогайте —
Не хочет рыбина в засолку лезть!
Давай быстрее, нынче на жареху, —
А на жареху, ну, это же большая честь.

Несите мне большую сковородку,
Я буду Матрицу сжигать!
Ну ничего, я буду тихо-тихо,
Чтобы людей всех не стращать.

Апостолы приносят угощение,
Святые принесли мне все дары:
„За это избавление от проказы Света
Ты, Николай, дары прими“.

Дары, конечно, принимаю.
Нужны сейчас дрова, дрова,
Чтобы здесь в мире повсеместно
Была еда и детвора

Спокойно во дворе гуляла,
Не знала ветра перемен,
Чтобы родители не знали
Людских бед да проблем.

Апостол Павел мне дары охапкой
Здесь на пороге разложил:
„Бери сейчас“. — „Я принимаю.
Тебе Господь отмерил сил.

Ты их просил, бери на диво,
Бери!“ — „Я все сейчас приму.
Простите меня, право, диво —
Не жадный, но все это заберу“.

„Мы вроде в путь-дорогу собирались“, —
Архангел Михаил мне говорит. —
„Да все нормально, есть здесь время,
А здесь лишь конница стоит.

Я клич всем дал, все на подлете,
Ты здесь с дарами разберись
И набери сухих нам веток,
И в путь-дорогу соберись“. —

„Да, кстати, на Алтай — вот мудрая затея!
Хорошие там, Николая, места!
Еще Перу, Тоскана, Альпы,
Тибет, Китай, Монголия...“

„Архангел, ты сейчас…“ — „Да, места силы“. —
„А их немного?“ — „Так самый сок!
Да ничего, все здесь нормально,
Но ты сейчас не одинок“.

Дары, дары, все так отлично,
Но я, пожалуй, в лес пойду, —
Насобираю веток там, у силы,
И за собой всех поведу.

Мы разговаривали все на удачу,
И на удачу мы забрали всех,
И ждет нас там всех непременно
Тройная радость и успех.

Обнял я Войско Силы, Михаила,
И попросил: „Постерегите вы ее!
Ее прожарить бы нам нужно“.
Она кричит мне лишь одно:

„В засолку, только лишь в засолку!“ —
„Ну, ты сама хотела на сковороду!
Вас, женщин, рыбин, я не понимаю, —
Что ты кричишь там, не пойму“.

Я отдалялся от опушки,
А рыбина кричала что-то мне,
Но я уже не слышал эту ересь —
Ходил в лесу я, как во сне.

Я хворост свой здесь собираю,
Архангелы же рыбину там стерегут,
А я, немного отдохнувши,
Увидел здесь огромный пруд.

В пруду — о диво же! — русалки:
„Ты погоди-ка, Николай!
Мы смотрим, ой, тебе так одиноко, —
Да ты давай к нам, не скучай!“

И я… что я? Прошел, конечно, мимо.
Вот это он совсем дурак!
Мне хворост собирать же нужно, —
По собирательству большой мастак.

„Иди, иди, — ответили мне рыбы, —
А то ли женщины сказали это мне, —
Вот так один останешься во плоти,
Никто к тебе и на Земле

Не подойдет и не полюбит,
И будет Коля бобылем“. —
„Так, ерунду мне не несите!
Потом все это, все потом.

Мне некогда — все эти ваши мозготряски!
Я хворост здесь в лесу ищу.
У павших веток и деревьев
Я кое-что у них спрошу“.

А ветки отвечают: „Знаем!
Иди туда — неблизкий путь.
Потом сверни еще направо, —
Направо, дальше твой маршрут

Пройдет сквозь сосны и березы,
Потом пройдешь сквозь бурелом,
Потом пройдешь про эхо-горе,
Сквозь музыкальный перезвон.

Потом пройдешь…“ — „Куда мне дальше?“ —
„Иди, иди, еще иди…“ —
„Так я же просто хворост собираю!“ —
„Стоишь ты, милый друг, на правильном пути“.

А кто мне это вдруг подметил?
Да, Серафим: „Приветствую, ты мой родной!
Иди скажи сейчас девчонкам:
На чай к тебе пришел крутой

Кузнец тот, что сейчас из кузни, —
Попьет он чаю с чабрецом,
Ну а потом затянем мы беседу,
Что музыкальный перезвон.

Привет передавай всем людям!“ —
„Спасибо, милый сердцу Серафим!
Тебя заждался, ты давно в поэме не был“. —
„Да я же, вроде, нелюдим.

Пойдем ко мне сейчас на вечер,
К нам забредает Николай“. —
„А Сергий будет?“ — „Будет Сергий, —
Всем сердцем Истины иди встречай!“

Печет мою макушку жестко, —
А кто же это на плече моем сидит,
И кто так страстно, беспристрастно
Вновь за походом жарко бдит?

„Привет, мой Херувим, привет, заждался!
Как я тебя, мой дорогой, благодарю,
Что ты пожаловал однажды
В родную гавань и судьбу“. —

„Так это ты пришел в ту гавань,
Что отлучился много, много лет назад!
Теперь все встало, все как надо, —
Архангел и ангелы не спят“.

Заходим в избу с Николаем,
И Серафим заваривает крепкий чай:
„Да ты оставь здесь у порога
Свой хворост, в моих гостях ты не скучай“.

Мы разогрели чайник чая,
И Серафим сказал: „Давай!“
И что-то вмиг… Что происходит?
И голова плывет… Ты не скучай.

„Так что здесь происходит, говорите?“ —
Да все нормально: Серафим достал свой кнут
И высек вдоль спины немного, —
Поэт в России просто крут.

„Ай! По спине! За что? Ведь больно!“ —
„Ну ладно, я перетерплю“. —
„Так, Николай, я лишь немного
Поправил чакру и судьбу“. —

„А что за чакру, что там править?“ —
„Да все нормально, Николай.
Теперь ты светишь на отлично,
Бери свой чай и не скучай.

Ну как тебе?“ — „Да очень вкусно“. —
„А голова?“ — „Уже прошла.
Скажи мне, что… горит?“ — „Немного“. —
„Спина?“ — „Ага! Моя спина!“ —

„Нормально. Что хотел сказать про кошку?
Бастет, ведь так ее зовут?
Все знаешь, помнишь, все ты знаешь“. —
„А знания?“ — „Проложишь к ним маршрут.

Все дали, дали, успокойся,
Идет все так, а не вот так.
Ты помни только про жареху!“ —
Опять горит там мой чердак.

Макушка, темечко же подгорает…
„Так все нормально у тебя!
Иди сюда, сейчас поправлю“.
И вновь в кармашке три пшена.

„Ты молодец, не выбрал деньги,
А мог сказать-то: три рубля.
За это, вот тебе… вот Книга,
Ты почитай все для меня“.

А Николай встает и подмечает:
„Иди, мой сын, благословлю.
Ты стал чуть старше, я заметил, —
За это я тебя люблю“.

Обнял Святитель, я не спорю,
Стою, в чем мать же родила.
Да все нормально, так бывает,
Когда же сажа вдруг бела

Становится, и просто сажа —
Она же просто как стекло, —
Лишь непонятные разводы
Дают нам это все кино.

«Давай мы дальше продолжаем, —
Читатель не должен здесь скучать.
Несите краску!» — «Может, хватит?
Мне здесь придется отмокать?»

А Сергий говорит мне: «Успокойся,
Прими все это за дары». —
«Креститель, милый мой Креститель,
Среди всей этой синевы…»

Предтеча здравствует, Креститель!
«Что здесь, скажи мне, Николай?» —
«Да вот измазать…» — «Нет, покрасить!
Бери сейчас ее, встречай».

И Магдалина, заявившись,
Сняла с себя свой дар, обет:
«Готовьте пленника во имя,
Чтобы не знал он больше бед.

Помазанник, иди, тебя я обниму же!»
Я подхожу к ней (может, все ж не я?).
Она же обнимает очень крепко
В структуре формы бытия.

А пальцы медленно же набирают
Весь текст, ты только погоди…
«Иоанн, готовь ему повозку!» —
«Куда?» — «Да до небесной синевы!»

Я забираюсь в ту повозку,
Я забираюсь весь в нее,
А сверху Богородица укрыла —
Благое одеяло, все ее.

Она мне отдает все одеяло мира,
И я ее благодарю, скажу:
«Спасибо, милая Небесная Царица,
Я все наказы вновь приму».

Я здесь печатать не умею,
Я в транс ушел сейчас, и в миг
Те кони понеслись по небу,
И к небу просто я прилип.

«Ты мажь его, ты мажь сильнее!» —
«Да все нормально, говорю».
И Богородица на ухо:
«Теперь ты принял всю судьбу».

«Спасибо, милая Царица, Вам спасибо!»
Иоанн Креститель подошел
И положил ладонь мне на пригорок,
И я потом домой пошел.

Благословили так благословили,
А я же не могу тут ничего сказать.
Я еле кнопки тут перебираю,
И пальцы-искры вновь горят.

Меня так плющит, жарит тело,
Лицо горит, а я молчу,
И руки просто… все. Горит здесь,
Но я, пожалуй, промолчу.

«Ты просто, милый, пропускаешь
Через себя огромный ток.
Сейчас все будет так, как надо, —
Ты во Вселенной, сын, не одинок». —

«Мне чуть давит… Так нормально?» —
«Да, да». — «А где же Магдалина?» — «Вот она». —
«А где Предтеча? Где же мой Иосиф?
Где Богородица родная ты моя?»

Я словно умираю, что ли…
Что происходит, не пойму.
Я погружаюсь, погружаюсь
В любви земную пелену.

«Что происходит, погодите?
Что здесь?» — «Ты спишь! Ты спишь пока.
Сейчас поправят, так как надо, —
Дают тебе лишь три пшена.

Бери кувшин, иди к водице
И набери, чтобы в самый раз.
Ты почитай Всевышнего, как надо,
И помни про Божественный наказ». —

«А можно мне вопрос: а что в Преображение?» —
«Да, праздник будет, будет все у всех!
И главное — таких вот аватаров
Ждет в бесконечности успех.

Кладите его снова на повозку!»
Меня несут, меня кладут,
И в бесконечности миров и озарений
Когда-то и к Потоку отнесут.

«А что, давай, давай пожарче!
Я еле здесь дышать могу». —
«Все хорошо, все недалече,
Спасибо же за яркую мечту».

И тройка лошадей ретиво
Меня из леса — в небеса!
А я лежу и вспоминаю
Про Богородицу, тот чай и три пшена.

Не знаю, что там происходило,
Что происходит здесь сейчас.
Наполучаю я же озарения мира
И получаю я Божественный наказ:

Любить всегда, всем сердцем, быть любимым,
И пронести любовь вовек,
Преобразить мою планету,
Чтоб счастлив был здесь человек.

Вот это да — я на пригорке!
Пришел — и многие дары
Забрал в себя и принял все я, —
Осуществлю Его мечты.

А что мне дали — то неважно,
Благодарю за то, что есть.
То прикасаться к Божьему Потоку —
Почту за честь, почту за честь.

«А я сейчас, ну, под гипнозом…» —
«Да вылезай, давай, вставай!
Всем сердцем принимай ты радость, —
Ты обновленный, ты встречай!» —
«А что встречать?» — «Морское диво —
То, видно, прискакал конек». —
«Морской конек? Такая радость!
А можно, сяду на пенек?»

И я сажусь на тот пенек красиво —
Цари так не садились на свой трон.
Благодарю Тебя, Господь, за чудо,
За музыкальный перезвон!

Благодарю за все, что сделал,
Благодарю вас всех за все,
А если что, ну вы поймите,
Примите благодарность лишь за то,

Что раньше не ценил и не любил вас, —
Отныне и во все века
Благодарить я буду неустанно
На долгие, великие года.

Благодарю за все, что было,
Благодарю за все, что есть,
Я всех благодарю, спасибо,
За то, что скинули мне спесь.

«Ты получил по шее знатно!» —
«Да, получил почти он все». —
«Благодарю тебя за службу!» —
А я смотрю через окно, —

Вернее, это образа святых, любимых, —
Любимых сердцем и душой.
Я обожаю вас, родные,
И не нарушу беспричинно ваш покой.

Мы разожгли костер сомнений,
Мы разожгли костер любви,
И языки огня смешались —
Настало время той любви,

Что в бесконечности все плавит и сжигает,
Что беспричинно рвет все тут и там,
И пламя в безусловности все выжигает —
Весь морок, грязь всю тут и там.

Установили мы дровишек,
И дым поднялся до небес.
И жарим, жарим мы рыбешку —
А морок-то совсем исчез!

Смотрю на рыбу — прогорает,
От пепла не осталось и следа.
Такое чувство накрывает,
Но лишь в кармане три пшена.

Я так люблю все это чудо,
Я всех своих гостей обнял.
Вы, ангелы мои святые,
Любовь я вашу вмиг познал.

«Ну что, пойдем мы, погуляем,
Немного наберемся сил,
Потом продолжим счастьем озарять всех.
Пошли гулять», — ответил мне Иеремиил.

Мы с Рагуилом здесь обнялись, —
Архангелы родные, вы моя семья.
«Благодарю Вас, Николай, за службу!» —
«Ну что ж, пожалуй, до утра».