Перелистывая Хаджи-Мурата 3

«О некоторых случайных почти совпадениях»

По-герменевтски, такие случайности (с прозвищами-именами) обойти (промолчав) было бы не ловко.
Бутлер. Пётр Аркадьевич. Впрочем, по самому тексту имя-отчество как-то и не мелькает. Но прозвище, начиная с той главки о Набеге, вступительной фразой из которой я завершил приводимый мною фрагмент (в несколько страниц) из самой повести, упоминается настолько часто (за полусотню раз), что начинаешь подозревать в этом какой-то Знак.
И персонаж-то, сам по себе, малозначительный. Совершенно неисторический. Ну, какой-то безалаберный, наивный юнкер, продувшийся (вдрызг) в картишки ещё в столице и подавшийся на Кавказ отдохнуть душой.

[Впереди пятой роты шел, в черном сюртуке, в папахе и с шашкой через плечо, недавно перешедший из гвардии высокий красивый офицер Бутлер, испытывая бодрое чувство радости жизни и вместе с тем опасности смерти и желания деятельности и сознания причастности к огромному, управляемому одной волей целому. Бутлер нынче во второй раз выходил в дело, и ему радостно было думать, что вот сейчас начнут стрелять по ним и что он не только не согнет головы под пролетающим ядром или не обратит внимания на свист пуль, но, как это уже и было с ним, выше поднимет голову и с улыбкой в глазах будет оглядывать товарищей и солдат и заговорит самым равнодушным голосом о чем-нибудь постороннем.]

Таким он появляется «в кадре» впервые. Бодрым, радостным, улыбающимся Смерти (или просто не замечающим Её)...
Впрочем, и сюда (сразу же) затесалась никудышняя деталька. Достойная, разве, сугубо герменевтского внимания.

[Зимний дворец после пожара был давно уже отстроен, и Николай жил в нем еще в верхнем этаже. Кабинет, в котором он принимал с докладом министров и высших начальников, была очень высокая комната с четырьмя большими окнами. Большой портрет императора Александра I висел на главной стене. Между окнами стояли два бюро. По стенам стояло несколько стульев, в середине комнаты – огромный письменный стол, перед столом кресло Николая, стулья для принимаемых.
Николай, в черном сюртуке без эполет, с полупогончиками, сидел у стола, откинув свой огромный, туго перетянутый по отросшему животу стан, и неподвижно своим безжизненным взглядом смотрел на входивших. Длинное белое лицо с огромным покатым лбом, выступавшим из-за приглаженных височков, искусно соединенных с париком, закрывавшим лысину, было сегодня особенно холодно и неподвижно. Глаза его, всегда тусклые, смотрели тусклее обыкновенного, сжатые губы из-под загнутых кверху усов, и подпертые высоким воротником ожиревшие свежевыбритые щеки с оставленными правильными колбасиками бакенбард, и прижимаемый к воротнику подбородок придавали его лицу выражение недовольства и даже гнева. Причиной этого настроения была усталость...]

Из предыдущей (относительно явления Бутлера) главки, целиком мною перепечатанной. Ну, а в ней Лев Николаевич сосредоточился на личности самого Самодержца расейского. Подробно. С розными завитушками.
Да. Лицо-то (а тем более – Статус) – совсем иное. И глаза – тусклые, а не радостно улыбающиеся. Но... Чёрный сюртук. И – высокий (огромный!).
Главное (однако) – Сюртук. Чёрный.
По остальному тексту императора классик больше не тревожил. Эстафета (как бы) от него перешла к совсем незначительному, но постоянно мелькающему, Бутлеру. Заметьте, вместе с «чёрным сюртуком». К чему бы оно так?! Мабыть, и случайно.
А откуда в России взялись эти Бутлеры?! Вообще. Я – о фамилии-роде.
Версий здесь может быть несколько.
Европейская. И не обязательно с Петра I, то окно якобы «приоткрывшего».
Что-то могло случиться и раньше.
Однако, тот, кто в теме, может сразу возмутиться. Мол, на кой нам ваш Бутлер, если прототипом того у самого Льва Николаевича был Кутлер. Фёдор Фёдорович (1828-1858?). Приятель Толстого.
«Вопросик» к году  кончины кинул к тому, что где-то мелькает и «1859», а сам Л. Н. вспоминает о больном Ф. К. уже в 1862-м. Мол, не ведаю толком, помер он или не совсем.
В общем (вероятно), был Кутлер (в реале) – стал Бутлер. А сегодня ещё и какой-то Путлер под ногами путается. Но этот – точно, негодяй! А те (реальный и книжный), вроде, как приличные люди были. Более или менее.
Но – поиграемся. Округ тех (по прозвищам-биографиям-историям). В перезвон.
Сначала-таки – по притянутому классиком «Бутлеру» (а то – по «бутлерам»).
В «европейско-росское» всерьёз заходит один голландец.

[Давид Бутлер (нид. Dawid Butler; 1635–1680) – голландец, капитан 1-го ранга русской службы. Известен как командир первого русского военного корабля «Орёл», назначенного, по повелению царя Алексея Михайловича, к плаванию по Каспийскому морю и построенного в дворцовом селе Дединово.
Давид Бутлер был кузеном жены голландского купца Йохана ван Сведена, которому было поручено набрать в Голландии команду для корабля, – урождённой Марии Рутс. Мать Бутлера, Агнеса, была сестрой её отца, известного в России купца Давида Рутса.
Бутлер заключил контракт с ван Сведеном в 1668 году и помогал ему с набором команды. В Дединово Бутлер прибыл в мае 1670 года, где принял командование кораблём. «Орёл» прибыл в Астрахань к тому времени, когда там ожидали нападения Стеньки Разина. При самом нападении последнего на город Бутлер оставил судно, решившись бежать в Персию, к чему подговорил и многих из своих подчиненных. Но они, боясь попасть в руки Разина, отплыли на небольшом судне, не дождавшись своего начальника. Бутлер, оставшийся в Астрахани, был взят повстанцами в плен и стал свидетелем того, что происходило в городе после захвата Разиным. Затем ему удалось бежать на лодке в Дагестан, а оттуда добраться до голландского подворья в Исфагане.
Его письма в Голландию об этих событиях напечатаны в немецком издании «Путешествия Стрюйса», бывшего в экипаже корабля «Орел» парусным мастером.
Предполагается, что Давид Бутлер был инициатором появления в России государственного флага, направив царю письмо, в котором спрашивал о флаге для корабля.
Примечания
Бутлер отверг помощь русских лоцманов, и «Орёл» то и дело вылезал на перекаты, теряя паруса и якоря. По волжским мелям фрегат шел до Астрахани три месяца. Наступила осень и на Каспии начался сезон штормов; «Орёл» встал на зимовку на астраханском рейде в протоке Кутум, где его и застало войско Разина.]

Зачем так подробно?!
Ну, хотя бы к тому, чтобы как-то зацепить (перекрестить) с «Хаджи-Муратом».
Так, бежал-то сей Бутлер (от Разина) через Дагестан. А легендарный аварец у нас откуда?! Притом, что само «аварец» (имя) – не аутентичное, не в самоназвание. Просто «совокупляющее» (в народ) целую россыпь близких друг другу племён, отличных от даргинцев, лезгин, чеченцев.
А и с флагом – у того Давида (Б) – к «знаковости».
И свидетелем (по пленённости) жутковатого стал. В той Астрахани, а то (по-ордынски) Хаджи-Тархане (Астархане и пр.). Тимуром в конце XIV века потоптанном-растерзанном. Угу! Ишчо раз – в перезвон. С повестью Толстого. Я – о Хаджи-Мурате.
Да. «Хаджи» (араб. – паломник). В почёт тому, кто совершил хадж в Мекку. А и просто – в большое уважение. О «Тархане» (где только и как не мелькающем) здесь не стану.
О своих приключениях-страданиях (в ещё не Империи (ещё без того Крыма и прочего)) Давид оставил подробные Воспоминания.
О разбойных казаках, о луговых татарах, о стрельцах (не всегда удальцах), о сотоварищах европейцах (голландцах, немцах, англичанах, поляках...), коих занесло туда каким-то недобрым ветром (себе на погибель).
О русском духе, так заборно пахнущем.
О человеке (вообще), с его «ничто не чуждо». Особливо по части изуверства, предательства и прочего.

[В это время произошло много замечательного, о чем долго рассказывать. Я оставался у казаков до среды 9-го числа и не слышал и не видел ничего иного, только ежедневные зверства и нечеловеческие жестокости над многими невинными людьми. В тот день секретарь по имени Алексей Алексеевич (Alexe Allexewitz) и сын Гилянского (Gilaan) хана были подвешены живьем за ребра на рыболовных крюках и два сына воеводы были повешены за ноги к стене. Обоих детей звали Борис, один шестнадцати лет, другой семи или восьми. На следующий день, в четверг 10-го числа, бедные дети были еще живы и младшего после долгих просьб отвязали, а старшего по приказу предводителя сбросили с той же самой башни, откуда был сброшен его отец.
.................................
После опроса русского полковника при мне сбросили живого с высокой башни, называемой Раскат (Rooscat). С этой башни также сбросили живым воеводу, или губернатора, после многих пыток и мучений. Этого господина звали Иван Семенович Прозоровский. Его младший подъячий и другие начальники, или офицеры, большие и малые, были перебиты или сброшены в воду.
....................................
2 августа в городе все еще происходили ужасные убийства, что вошло в обычай, убивали один день больше, другой день меньше и так умертвили 150 человек, тираны орошали кровью их невинные лица. Тогда я выкопал себе в земле яму, чтобы можно было скрыться на время нужды; в нее я часто прятался, так как каждый день слышал только о жестокой тирании, а вздохи, плачи и стенания старых и молодых людей могли бы растрогать камень.]

То – отнюдь не самое жуткое. В перечне нечеловеческих экзекуций, с отсеканиями-отрубаниями, подвешиваниями, утоплениями и пр. Впрочем, отчего же – «нечеловеческих»?! Как раз – очень.
Вестимо, что таких вакханалий хватало и по той же Европе. Однако... Мы ведь, больше – о Стране (народе), «мироспасающей», «осознанно знающей», «глыбоко и широко мыслящей». Из века в век. Традиционно-ценностно.
А тот Иван Прозоровский (и не токмо он) –  тоже хорош Гусь был. Рында, стольник, голова, наместник... Тем паче он и по нашим (литовским) землям изрядно потоптался. В русско-польскую и попутные «спецоперации», стоившие нашему люду (не без чумы-холеры и угона-переселения) больше половины от всего наличного населения. В «негеноцид» так сказать.
А сами росповеди Бутлера зашли в книгу «Три путешествия» Яна Янсена Стрёйса (1630-1694), ходившего (парусным мастером) и на том «Орле», под началом однофамильца героя повести Толстого. К тому возникают кое-какие вопросы (Бутлер, Стрёйс... Кто там и что писах), ну, да ладно.
Справка (из Вики) о той ходке Яна.

[В сентябре 1668 года иностранная делегация прибыла в Москву, где голландцы прожили почти десять месяцев.
Домой он вернулся в 1673 году, а перед тем пересек всю Россию по Волге от Новгорода до Астрахани на корабле, представленном московским правительством. Стрёйс стал свидетелем походов Степана Разина и даже лично встречался со знаменитым атаманом. Когда от походов и воровства Разин перешёл к восстанию, то, узнав о поражении царских войск, Стрёйс с группой товарищей бежал с корабля «Орёл», но на территории Дагестана был пленён уцмием Али-Султаном, подвергнут пыткам и продан в рабство. Его с помощью Людвига Фабрициуса выкупили уже в Персии, откуда Стрёйс добрался до Голландии.
В 1675 году Ян Стрейс написал увлекательную книгу о своих приключениях, в которой ярким и образным языком изложил детали быта, поведения, внешности людей в тех краях, где ему довелось побывать. Несколько глав книги посвящены описанию Москвы и русских нравов в XVII в. (см. «Из-за острова на стрежень»). При этом, некоторые исследователи отмечают, что в описаниях внутренней политики Московии, а также повседневной жизни, обычаев, нравов, торговли и пр. занятий ее жителей Стрёйс не совсем самостоятелен и следует своему основному источнику – описанию путешествия голштинского посольства в Россию в 1637, 1639 и 1643 годах Адама Олеария.]

Вполне вероятно, что Лев Николаевич всё это листал. И, мабыть, не без этого перекрестил своего приятеля (из Кутлера в Бутлера).
Прозвище...
С английского (гэльского?) «Бутлер» – вроде, как «дворецкий». А то «мажордом» (старший лакей). Бутлеры-батлеры. Англосаксы, немцы и пр. Вплоть до современного разбитного актёра. Я – о Джерарде Джеймсе Батлере.
Шут с ними. Справа в том, что вовсю (по истории) гуляют и татарские Бутлеры. Те из них, кто попал (без ордынского нашествия) в нашу Литву, превращались в Бутлеровичей (и не только). А по России – хотя бы в Бутлеровых (в соратники к Бекетовым).
Кстати, наш-то Нарбут(т) (хоть с «Трубой», хоть без), так часто мною дразнимый, не из тех ли (литовско-татарских) занялся?! Я – о «корешках». Впрочем, не будем своего и у балтов забирать.
А татарское (с Бутлером), если к «Хаджи-Мурату» – совсем недурно ложится в ту симпатию-любовь, которая так вспыхнула между наибом Шамиля и русским офицером. С чего, мол?! С какой-такой искры...
Касаемо уже самого знакомца Льва Николаевича – я о Фёдоре Фёдоровиче Кутлере (как и о прочих «перезвонах») – после паузы.
Эх! Уже к этому (третьему хаджи-муратскому «разряду») и вершик бы не помешал. А то ведь Самодержцу (в чёрном сюртуке) расстарался, а здесь как-то придержал.

19-20.06.2026

PS:
А ить что-то вышмыгнуло. В вершик.
Но там тое-сёе не мешало бы откомментировать (особливо с канаками (не путать с кунаками), что на Гавайях проживают)...
Ну, и насчёт названия.
Пока пусть так постоит (правда, Лев Николаевич за такое может нахмуриться: мол, причём здесь мои бутлеры-кутлеры).

 «Бразготка. Как поют, так и отпевают»

Бутлер Кутлеру кивает,
Крым меняя на Кавказ.
То ли песня лиховая,
то ли Классика сарказм.

Кто кому сегодня дорог?!
Друг, поплечник и кунак.
Ну, а в ком извечный ворог –
закордонный Сатана?

Снова – игрища и пляски.
Без удержу, в ор и мат:
– Каледонию с Аляской
повертайте-ка назад!

Жил когда-то на Гавайях
«Русский доктор» (чуть поляк)...
В чин ли нонче отпевают
за Отечество вояк?!

Гойда! Гойда, христиане!
Жги, линчуй и охлобысть.
В новоявленном Тиране –
Совесть, чаянья и Жисть.

В нём – народа Окормленье.
От варягов до Курил.
Связь полов и поколений.
Средоточие мерил.

Он и прозвищем помечен.
Благодатный к Счастью Путь.
Непорочен, человечен.
С ним о тяготах забудь.

Царь царей. Ума палата.
Плоть от плоти, в стельку наш.
Святорусским Каганатом,
потусив с Хаджи-Муратом,
мы прострёмся за Ла-Манш.
(20.06.2026)