Свистулькин мастер

Грохочет век, меняются вожди,
и кто-то мир кроит стальным аршином.
Один кричит: «Эпоху подожги!»,
другой — штурмует новые вершины.
Один возводит на крови престол,
революционный факел поднимая.
А у меня — косой верстак да стол,
и глина в пальцах, мягкая, живая.
Я не умею поджигать мосты,
вести полки и сотрясать трибуны.
Мой скромный дар далек от высоты,
мои дела негромки для коммуны.
Из деревяшки, ветки ли сухой,
из кома глины, обожженной в печке,
я мастерю свистульку — звук простой,
чтоб вызвался улыбкой у крылечка.
И пусть твердят, что мелок мой удел,
что я в тени великих потрясений.
Но разве тот, кто сеял и горел,
для этой жизни чище и священней?
Мир уцелеет не от громких слов,
не от пожаров, что ломают судьбы, —
от детских снов, от песен пастухов,
от тихих дел, что пропускают судьи.
Я не герой. Но в том греха и нет,
что я живу с отчизной не страдая.
В моей свистульке — тоже чистый свет,
и я свищу, посильно созидая.
Пусть говорят: «В тебе нет сил для бурь,
твой шаг несмел, и не разить металлу».
Но над землей, где выцвела лазурь,
огромный порох ждет искры запала.
Когда затихнет яростный трибун
и замолчат испуганные судьбы,
один лишь звук — пронзителен и юн —
разрушит сон томительного будня.
Для революций нужен не набат,
что оглушает, страхом наполняя.
Нужна надежда, чистая стократ,
живой призыв от края и до края.
И в час, когда наступит тишина,
и за секунду до большого гула,
сигналом к действию для всех, кто ждал утра,
вдруг запоет руки моей халтура.
Она прорежет вековую тьму,
простым напевом душу обжигая.
И те, кто спал, доверясь лишь ему,
пойдут вперед, оковы разбивая.

2020