21. 14

Я  не помню в каком городе,
Быть может в Рязани,
А может, в Мещерском Касимове,
Жил он в простой рабочей семье,
Темноволосый,
С серо-голубыми глазами…
И вот стал он взрослым,
К тому ж поэтом,
Хоть с небольшой,
Но настойчивой  жилой,
И какую-то женщину,
Около сорока лет,
Называл скверной девкой
И своей милою.
Двойственную ту страсть,
Трепещущую, словно пламя,
Не мог он понять,
Что горит между их душами.
То звал её ангелом,
То проклинал упрямо,
В безумии грёз,
И в порывах отчаянья.
А она, как тень,
Растворялась в рассвете,
Оставляя лишь след
И холодную память.
Он же, словно призрак,
Бродил по свету,
Искал её образ,
Боясь потерять её.
То ли музой, то ли бесом,
Что терзала его душу,
Собранную из обрывков
И несказанных слов.
Он искал в ней отраженье
Неуёмной, вечной стужи,
Или жарких, жарких страстей,
Что собой мир он готов…
Покорить, сжечь дотла,
Чтоб осталась лишь память,
О высокой любви,
Что не дано обрести.
И бродил он по улицам,
Словно птица, что ранена,
Ища тёплые руки,
Чтоб огнём их спасти.
В этой фразе – вся соль
Его страстной натуры,
Смятой, но не сломленной
Жизни непростой.
Он любил её, как боль,
Как дарованную муку,
Что терзала его сердце,
Не давая покой.
Он ей песни писал,
О природе и звёздах,
О любви, что как дым,
Улетала с рассветом.
Он её в каждом взгляде,
В каждом жесте искал,
Ожидая ответа
Или нового бреда.
Эта странная связь –
Словно нить паутины,
То блестящая, тонкая,
То рвущаяся в клочья.
И в безумии страсти,
И в холодной тоске,
Он искал ту опору,
Что не сможет помочь.
Он ей душу открыл,
Свою самую суть,
Но она, словно эхо,
Замолчала в ответ.
И остался он с болью,
С тяжким грузом в груди,
С этой вечной любовью,
Словно рана, что жжёт.
И пусть он не помнит
Город тот, и тот дом,
Но живёт в его сердце
Эта страсть, этот свет.
Человек – словно птица,
Что летит на закат,
Собирая осколки
Несбывшихся мечт.