К жаворонку. Перси Биши Шелли. англ

Здравствуй, дух на воле!
Ты не птица, знаешь.
С неба иль околе
Сердцем изливаешь
В потоке песен вольных, что без дум рождаешь.

Высоко и яро
От земли взмывая
Облаком пожара;
Глубь небес пронзая,
Взлетаешь выше с песней, с нею воспаряя.

В золотом мерцаньи
Солнце в сон утопло,
В облачном сияньи
Реешь ты свободно,
Начав свой путь подобно радости бесплотной.

Вкруг полёта тает
Вечер уходящий;
Как звезда вплетает
Свет свой в день блестящий,
Незрим ты, но я слышу твой восторг звенящий.

Острыми как стрелы
Шар луны светился,
Но в рассвете белом
Тихо притаился,
Пока едва мы видим, знаем: он не скрылся.

Точно повсеместно
Звуки твоей песни.
В ясной голой бездне
Льёт луна чудесный
Поток своих лучей, им полон свод небесный.

Кто ты? Нам не ведом.
Кто с тобой сравнится?
Столь прекрасным светом
Радуге не литься,
Как дождь мелодий тот, что из тебя струится.

Так поэт затворен
В свете мысли высшей,
Гимн поёт невольно –
Мир его услышит
И к страхам, и к надеждам вскоре станет ближе:

Так, в любви страдая,
Дева знатной крови
В тайный час мечтает
Душу успокоить –
Наполнив музыкой любви свои покои:

Так светляк златистый
В зарослях с росою
Сыплет свет лучистый
Нежной пеленою –
Его цветы с травой собой от взглядов скроют:

Так у дикой розы,
Вскрытою ветрами,
Сладкий как амброзий
Аромат клубами –
Дурманит он воров с тяжёлыми крылами.

Ливней шум весенний
И цветов искрящих
В поле пробужденье:
Всё, что было раньше
Счастливым, светлым, свежим – твоя песня краше.

Дух ты или птица?
Как с таким, скажи нам,
Жаром могут литься
И любви, и винам
Восторженные оды дивным переливом?

Хоры Гименея
Или гимн победный
С песнею твоею
По сравненью бледны:
Мы чувствуем, что песни наши чем-то бедны.

Где берёшь ты песни?
В волнах, горах, поле?
Иль в небесной бездне?
Во степном раздоле?
В любви к себе подобным? Иль не знаешь боли?

Нет в твоей усладе
И следов томленья,
Тени от досады
Не было мгновенья,
В своей любви не знал ты горечь пресыщенья.

Мыслишь ты о смерти
В снах своих иль явях,
И тому, кто смертен,
Не даны те знанья:
Ведь как бы лился звук такой струёй хрустальной?

Смотрим в даль и прошлым,
И с тоской в грядущем:
Смехом добродушным,
Часто боль несущим;
Всем нашим радостным напевам грусть присуща.

Если б мы попрали
Гордость, страх и ярость,
Были б существами,
Кто не знает слабость,
Не знаю, как смогли б постичь твою всю радость.

Лучше всех каскадов
Сладостных звучаний,
Лучше всяких кладов
Из добытых знаний,
Поэту бы твой дар, о враг земных желаний.

Пусть твой ум певучий
Даст хоть часть веселий,
Буйство сладкозвучий
С губ моих летели б –
И мир бы мне внимал, как я твоим же трелям.



     ***     ***     ***


To a Skylark
By Percy Bysshe Shelley

Hail to thee, blithe Spirit!
Bird thou never wert,
That from Heaven, or near it,
Pourest thy full heart
In profuse strains of unpremeditated art.

Higher still and higher
From the earth thou springest
Like a cloud of fire;
The blue deep thou wingest,
And singing still dost soar, and soaring ever singest.

In the golden lightning
Of the sunken sun,
O'er which clouds are bright'ning,
Thou dost float and run;
Like an unbodied joy whose race is just begun.

The pale purple even
Melts around thy flight;
Like a star of Heaven,
In the broad day-light
Thou art unseen, but yet I hear thy shrill delight,

Keen as are the arrows
Of that silver sphere,
Whose intense lamp narrows
In the white dawn clear
Until we hardly see, we feel that it is there.

All the earth and air
With thy voice is loud,
As, when night is bare,
From one lonely cloud
The moon rains out her beams, and Heaven is overflow'd.

What thou art we know not;
What is most like thee?
From rainbow clouds there flow not
Drops so bright to see
As from thy presence showers a rain of melody.

Like a Poet hidden
In the light of thought,
Singing hymns unbidden,
Till the world is wrought
To sympathy with hopes and fears it heeded not:

Like a high-born maiden
In a palace-tower,
Soothing her love-laden
Soul in secret hour
With music sweet as love, which overflows her bower:

Like a glow-worm golden
In a dell of dew,
Scattering unbeholden
Its a;real hue
Among the flowers and grass, which screen it from the view:

Like a rose embower'd
In its own green leaves,
By warm winds deflower'd,
Till the scent it gives
Makes faint with too much sweet those heavy-winged thieves.

Sound of vernal showers
On the twinkling grass,
Rain-awaken'd flowers,
All that ever was
Joyous, and clear, and fresh, thy music doth surpass.

Teach us, Sprite or Bird,
What sweet thoughts are thine:
I have never heard
Praise of love or wine
That panted forth a flood of rapture so divine.

Chorus Hymeneal,
Or triumphal chant,
Match'd with thine would be all
But an empty vaunt,
A thing wherein we feel there is some hidden want.

What objects are the fountains
Of thy happy strain?
What fields, or waves, or mountains?
What shapes of sky or plain?
What love of thine own kind? what ignorance of pain?

With thy clear keen joyance
Languor cannot be:
Shadow of annoyance
Never came near thee:
Thou lovest: but ne'er knew love's sad satiety.

Waking or asleep,
Thou of death must deem
Things more true and deep
Than we mortals dream,
Or how could thy notes flow in such a crystal stream?

We look before and after,
And pine for what is not:
Our sincerest laughter
With some pain is fraught;
Our sweetest songs are those that tell of saddest thought.

Yet if we could scorn
Hate, and pride, and fear;
If we were things born
Not to shed a tear,
I know not how thy joy we ever should come near.

Better than all measures
Of delightful sound,
Better than all treasures
That in books are found,
Thy skill to poet were, thou scorner of the ground!

Teach me half the gladness
That thy brain must know,
Such harmonious madness
From my lips would flow
The world should listen then, as I am listening now.