Когда встают песочные часы

Предисловие:
Жизнь и смерть – это фазы природного цикла; бессмысленно пытаться остановить его в какой-то одной точке, нужно спокойно подчиниться судьбе.
Чтобы твои действия гармонировали с Дао, необходимо избавиться от эгоизма и целеустремленности.
Жизнь – всего лишь сон, а сон – это реальность.
Практическое значение и условности лишь мешают человеку действовать спонтанно.
Мир безграничен.
Хотя люди постоянно к чему-то стремятся, они обречены получить лишь то, что им предназначено.
Только отказавшись от здравого смысла и предрассудков, можно добиться спонтанности действия и гармонии с Дао.
Жизнь коротка, и поэтому не следует терять времени, нужно наслаждаться ею.
«Ле-цзы» – третий по значимости философский даосский текст. Как и в случае двух других текстов – «Дао дэ цзина» и «Чжуан-цзы», - традиционно указываемое время его составления и авторство сомнительны. Впрочем, такая туманность и расплывчатость сведений о текстах, а также связанные с ними легенды вполне соответствуют даосскому мировоззрению: не может быть никаких четких ответов на все вопросы. Причастность к Дао непременно проявляется в загадочности, мистичности и творческой продуктивности.
Многие ученые, как китайские, так и западные, считают, что Ле-цзы как реальная личность никогда не существовал. А.Грээм произвел тщательный анализ традиционных сведений и самого текста современными филологическим методами и сделал вывод, что текст «Ле-цзы» появился на свет около 300 г. н.э., вскоре после чего Чжан Чжань (ок. 370 г.) написал комментарий к памятнику. Точка зрения Грээма считается в настоящее время самой авторитетной.
Многие фрагменты «Ле-цзы» напоминают отрывки из «Чжуан-цзы», «Дао дэ цзина», «Люй-ши чуньцю», «Мо-цзы». Вполне возможно, что некогда действительно существовал даосский мудрец по имени Ле-цзы, но вряд ли он записывал свои высказывания. Если это делали его ученики и друзья, то вполне возможно, что позднее какой-то даосский философ воспользовался именем Ле-цзы, чтобы придать больше авторитета своей работе. Очевидно, что он старался писать в той же манере, в какой написаны «Чжуан-цзы» и «Дао дэ цзин».
Самое ранее упоминание о человеке по имени Ле-цзы мы находим в «Чжуан-цзы». Там говорится, что Ле-цзы был способен путешествовать, ухватившись за ветер. В 7-й главе «Чжуан-цзы» имеется интересный рассказ о том, как Ле-цзы учился у некоего Ху-цзы (он встречается также и в самом «Ле-цзы»): Ле-цзы заинтересовался идеями некоего шамана и привел его к Ху-цзы. Тот впал в транс, чем страшно напугал шамана, а Ле-цзы понял, что сильно сглупил, и изменил образ жизни.
Рассказывают, что Ле-цзы жил в царстве Чжэн, когда первым министром Чжэн был Цзы-чань (умер в 522 г. до н.э.). Другие считают, что он жил в то время, когда первым министром был Цзы-ян (умер в 398 г. до н.э.). Известно, что настоящее имя Ле-цзы было Юй-коу. 32-я глава «Чжуан-цзы» так и называется «Ле Юйкоу», но только первый абзац ее связан с Ле-цзы.

***


Когда встают песочные часы,
И замерзают первые кометы,
На заголовки в маленькой газете
Приходит смерть с последней полосы.

Как тень, что бродит в бренном мире,
В ней нет ни боли, ни иных примет,
Перебирая старые привычки,
Меняет точки зрения событий.
Беззвучна поступь, холоден привет.

На пятой букве Мекки-алфавита
Застыло всё – и бытие, и вид,
Никто и никому не по душе.
Её улыбка – дьявольски суха,
Она всё та же, нет в ней нового предмета.


Пески восходят, стынут миражи,
И меркнет блеск далёких, злых комет,
Беззвучный шаг в зазубренной тиши,
Где каждый лист – мираж, а не ответ.

Перебирая старые клише,
Сбивает цену для своих открытий.
И ей плевать   на ваши письмена,
На пятой букве Мекки-алфавита.
Там только прах, там только тень от бед,



Едва ль песочные пробьют часы,
Приходит смерть с последней полосы.
Она безмолвно пишет на холсте,
Чтоб изменить обличье дня и бытия.
И шепчет что-то вечности листва,
На пятой букве Мекки-алфавита
Там затаилась, где уснул рассвет.


Когда печаль укроется - крылом,
Погаснет отсвет тех позабытых дней,
В её ладонях – осени листок,
И шёпот тех, кто был давно в небытии.


Вплетает нить в узоры бытия.
Застыло солнце, мир окутан тьмой,
На пятой букве Мекки-алфавита
Как тень  мелькнет утраченный покой.

Ещё вчера звучала кутерьма,
Сегодня – тишь, и ветер гонит прочь-
Уходят голоса, стихают споры,
И временем  выветривается жизнь.

В Пустеет мир, стихает всякий шум,
Минуты тают, как остатки льдин,
На пятой букве Мекки-алфавита
Уже не будет завтра, день един…