Алименты для Настеньки

АЛИМЕНТЫ ДЛЯ НАСТЕНЬКИ
Глава 16-ая, из серии «Судьбы»

Если бы Алексей Филиппович, что учил учеников второго класса в сельской школе в селе Плоском, работал, скажем конюхом, или обыкновенным пахарем, получающий за свой труд вместо денег трудодни, то и горя никакого бы не было! Но, угораздило ему работать в школе учителем и получать каждый месяц хоть и не большие, но настоящие деньги за которые в любой лавке, в любом селе могут любой товар дать! Главное показать пальцем какой и хватило бы у тебя учительской деревенской зарплаты за выбранный товар. Это и гусю понятно! Трудодни не предъявишь. Даже, если попросишь такую книжечку, где будут указанные трудодни и подпись председателя колхоза и бухгалтера, заверенные печатью – никакая лавка, даже самая маленькая, или большая районная – ничего не даёт … Даже если вырвешь листочек с книжечки с высокими трудоднями и предложишь его за товар – чёрта лысого! Зато украсть такие результаты труда никто не может! – Не то что деньги с порванным карманом! Трудодни – хоть волком вой – а украсть нельзя. Они зафиксированные пофамильно! – Твои, и только твои! И ещё каждый трудодень закодированный сплошной неизвестностью! Никакие волшебные карты не могут отгадать сколько каждый трудодень стоит, не говоря уже о председателе колхоза и бухгалтере! Те вообще ничего не знают и пока не поймут как и какая карта ляжет, и куда кривая вывезет! Пока все как слепые котята! И те кто начисляет трудодни, и те – кому их начисляют! Главное паши … и не возражай! Нужно ждать глубокой осени! Тогда посчитают какой собрали урожай и сколько нужно его отдать государству. Слава Богу, чтоб хватило отдать государству! Количество всего выращенного отдать нужно по фиксированному «уговору», спущенному сверху ранней весной! Здесь хоть умри – но сколько сказано ... отдай! Не хватает – недочёт переносится на следующий год. – Государство дурить не стоит – оно всегда возьмёт своё! И уже тогда, когда запланированный сверху урожай отвезут на элеваторы и на другие продуктовые базы, и если повезёт урожайным годом, что в колхозе останется какой-то остаток – его и делите! Только тогда и председатель и бухгалтер скажут сколько стоит трудодень. Тогда всё будет ясно – получите вы что нибудь за трудодень, или счастливые, ничем не обремененные уйдёте домой подсчитывать и распределять до следующего года ... свой огородный урожай! – Так что здесь Алексей Филиппович, был в несколько выгодном положении. – Хотя бывали годы когда колхозники получали хорошо. Такие годы запоминались. Но год на год не приходится!
К чему это всё говорится? – А вот к чему! В селе, где жил и учил ребятишек Алексей Филиппович, получающий зарплату не трудоднями, а деньгами, жила и красавица Настя! Одна, из односельчан, одевающаяся хоть и бедно, но ярко, и красящая губы единственная на селе! Где она брала губную помаду? – Никто не знает! Может сама делала из красной свеклы и коровьего масла, а может кто-то привозил ей из района. Там в лавке иногда бывала такая диковинка!.. – Говорили люди об диковинке красящей губы, когда речь заходила о Насте …
Почему - то Настю на селе считали немного того … Толи потому, что она на работу не ходила, сама намекая, что она чуть-чуть сдвинутая, то ли по другой причине, но огород её был в полном ажуре. Хотя удивлялись – не ночью ли она на нём пашет, или заставляет нечистого. Жила Настя одна. Никто к ней не сватался, да и она, казалось, к замужеству не очень стремилась.
Однако в один год, именно в тот, когда Алексей Филиппович учил ребятишек во втором классе Настя родила девочку! Говорят смазливенькая получилась! – Вся в маму! Но дело не в этом …
Дело в том, что вновь рождённого гражданина Советского Союза нужно регистрировать. Указать его имя, указать кто его отец … а кто это больше всего знает? – Конечно же мама его родившая! – А рожать … ой, как надо! Сам Сталин указал что нужно умножать и воспитывать кадры Советского союза! И кто при этом может упрекнуть Настю?! Попробовали бы! Она фамилию вождя и всё, что он сказал на счёт кадров знала хорошо! И в данном случае действовала по его прямому указанию! Так вот, когда коснулось дело кто отец ребёнка она и указала на учителя Алексея Филипповича! Так и зарегистрировали!» Такой закон был – на кого укажет мать – тот и отец! Потому, что точнее матери никто знать не может … Логично? – Конечно логично!
Алексей Филиппович, не зная, что он стал отцом хорошенькой девочки, которую тоже назвали Настей спокойно учил детишек, пока недели через три после регистрации маленькой Настеньки почтальон не принёс повестку одновременно и в дом, чтоб вручить Жене Алексея Филипповича, и в школу, чтоб вручить оригинал документа директору школы. Жене Алексея Филипповича досталась, к сожалению, только копия важного документа!
Когда Алексея Филипповича через уборщицу школы вызвал директор в свой кабинет, там уже сидела жена Алексея Филипповича и вытирала концом платка завязанном на голове свои горькие слёзы. Да ещё причитала: « я ему и завтрак, и обед, и ужин ставлю вот этими двумя руками, а он подлец, изверг такой втихомолку! Да так, что комар носа не подточит! Представляете товарищ директор, всё ж время у меня на глазах и всё таки обдурил бедную жену свою, шастал к этой … вот … как её
– К Насте – подсказал директор.
– Да, к Насте! – А дурочкой прикинулась, зараза, а затянула на себя самого достойного в нашем селе! Почему то она не вас на себя затянула, а самого порядочного … Директор покраснел как рак!.. и ответил
– Это что вы, глупая женщина, считаете, что я не порядочный и недостойный?! – Тогда убирайтесь от сюда и никаких жалоб ваших я рассматривать не буду.
Жена Алексея Филиповича после таких слов директора смотрела на него широко раскрытыми глазами и не понимала на чьей он стороне? На стороне её мужа, его жены, закона, или на стороне самой Насти?! И сказала –
– Вы оправдываете моего мужа, что он, анафема, наверно встречался на двадцать, тридцать минут где - то в кустах с Настей, когда шёл со школы домой?! – Хотя по дороге и кустов таких нет! – Все чисто, как кто-то бритвой прошёлся вдоль дороги! Или может вы устраивали им свидания с Настей во время перемен, а свою школьную уборщицу ставили на «атасе»?! Или вы может сами с ней того ... а уговорились, чтобы она все стрелки перевела на моего бедного мужа и его несчастную семью?! – Я, товарищ директор, если так пойдёт дальше и в район поеду со своей жалобой, тогда может и разберёмся кто с ней того … мой бедный муж, или вы, товарищ директор?! Моя дочь уже в четвёртом классе учится! Писать умеет! Научили вы её на свою голову! Я продиктую письмо моей дочери и пошлю его самому Сталину! Вот тогда и разберёмся кто спал с Несчастной Настей – мой муж, или вы, товарищ директор! Я выведу на чистую воду! – Всех выведу! –
Директор школы слушал скороговорку жены Алексея Филипповича и менялся в лице! Оно вначале покраснело, потом стало бледное как бумага в ученической тетрадке, ещё не испачканной кляксами учеников. Он встал, принял позу Александра македонского перед атакой на несчастного Дария, а может быть даже ... самого Юлия Цезаря, выступающего в сенате, но ... грозно указал пальцем на дверь, и что есть силы крикнул хриплым голосом –
– Вон! – Но в это же самое время дверь открылась и пытался войти сам виновник создавшейся ситуации …учитель второго класса ... Он удручённый директорским «Вон» и присутствующей рядом с директором своей жены воспринял ситуацию по своему … Это как гром среди ясного неба! Это как атака ястреба на бедного, ищущего защиты кролика в чистом поле! Голова его вскружилась и всё, что он мог в создавшейся ситуации придумать, так сказать второклассникам, что уроки на сегодня закончились! Те обрадованные, через пол минуты пропали, как их корова языком слизала! Бедный, опозоренный, «обманутый» собственной женой, несчастный Алексей Филиппович, покинул здания школы и побрёл куда глаза глядят!
А глаза никуда не глядели, потому что он так верил собственной жене, так уважал директора школы, члена коммунистической партии уже почти пять лет, так верил в светлое будущее коммунизма, обещавшего самим Лениным, а потом и товарищем Сталиным, а на самом деле вот такое! Потом он споткнулся и что-то как перевернулось в его голове! – «Постой! – сказал он сам себе! А что говорила член правительства, нарком гособеспечения, уважаемая тем же правительством и
 всеми гражданами Советского Союза, Александра Михайловна Колонтай?! То-то и оно! Что говорила она о всеобщем процветающем, достижимом только при Советской Власти –  равенстве! – Боже упаси! – восклицала она! – Никакой ревности – как пережитку капитализма! Всё общее! Все дети общие! Как главное достижение Советской Власти и его правительства – мужья и жёны общие! Кого сегодня сгрёб, того и того … как это?! – Ну, да ладно!
Так значит – вот в чём дело! Это толко он, такой отсталый, увлечённый воспитанием второклассников!.. И его осенил просвет изменой своей жены ... как оценил когда - то Ньютона закон о общем тяготении, когда перед его носом из яблони упало яблочко! Вот что значит не читать районной газеты, что приходит в двух экземплярах в сельсовет. Её полагается вешать на специальной доске возле сельсовета, обязательно с козырьком, чтоб дождь не намочил. А в двух экземплярах чтоб читали одновременно одну и другую сторону. Но пока такой доски нет, то газету в основном использовали курящие, доступные к газете ... для самокруток! Именно её бумага, как нельзя лучше подходила для грубо порезанной махорки и самосада. Не рвалась. Те книжечки для курящих, что предлагала промышленность, подходили тоько для лёгкого, мелко порезанного табака. Курящие знают!
Вот по этой причине у Алексея Филипповича такой пробел во всеобщей информации! – Пора навёрстывать! – По этой же причине у него не так сильно стало ныть под ложечкой … Знать его директор и его собственная жена намного больше подкованная идеями уважаемой Колонтай!
С такими мыслями он шёл неизвестно куда, но уже мысли стали проясняться и он решил дойти до околицы и успокоенным вернуться домой … Не тут то было! То ли совпадение, то ли на самом деле действовали ещё не все изгнанные Советской Властью дьяволята и в их дереве парочка осталась, но … как на грех, уже перед самым поворотом назад его встречает знакомая всем нам Настя, родившая хорошенькую Настеньку!
– А, папенька, здравствуй, дорогой! – говорит Настя. Алексей Филиппович, на её приветствие, приветствием и отвечает. А на счёт папеньки –  так по теории Колонтай все они всеобщие отцы. И здесь всё в порядке … – А не хочешь ли глянуть на свою доченьку? – Продолжает она –  Еси хочешь заходи, борщом из крапивы угощу. Не все ведь из крапивы варят. –
Правильно говорит Настя – не все! Крапиву уничтожили на те же борщи, ещё в Мае месяце! А сейчас, слава Богу – Сентябрь! – Начало учебного года!
– Ладно зайду посмотрю … ведь по Колонтай – все мы отцы. И от борща не откажусь, в нашем огороде крапива давно кончилась … а в твоём осталась … можешь выращивать ... значит ...
– Могу, могу! – улыбаясь, ответила Настя и так сверкнула на него глазами, что аж возле пяток отдалось.
Зашли. В хате чистенько. Полы деревянные, как ни у кого – только в школе. Половину комнаты занимает фикус. Стол накрыт белой, на сколько можно, самотканой скатертью из конопли. На столе солонка и половина булки чёрного хлеба, накрыта таким же платочком из конопли. Вся стена за фикусом увешана образами. –  Каких только святых там нет! В свободном от фикуса углу висит обвешанный рушниками образ святой Марии с младенцем. А под образом лампадка с еле заметным пламенем. Странно, что на душе у Алексея Филипповича появилось какое то умиротворение и даже как то стёрлась ревность своей жены к директору школы. Под фикусом стояла на ножках, редкая в деревне – люлька а в ней размахивала ручками и ножками голенькая девочка. Ка в Раю!
– Наливать тебе борщ? Он стоит в печи – ещё не остыл. – Спросила Настя.
– Наливай – ответил Алексей Филиппович. – Поели. Помолчали. Наконец он спросил –
– Если не секрет, кто же отец маленькой Настеньки?
– Честно сказать, кто биологический отец я не знаю. Много вас было на моей кровати, после того как твой брат, что убила молния, истрепал меня, обещал небесные кущи, а потом, скотина, отказался! Наверно потому и убила!.. Молния ... – Вот с того время я стала верующей, что бы там ваши коммунисты не говорили. Бога нет! Бога нет! – Есть Бог! –  Он и подарил мне девочку, да такую хорошенькую …
– Ну так же и Колонтай говорит, что все дети наши?!
– Плевала я на твою Колонтай! Я послушна товарищу Сталину и должна растить кадры … о его велению ...
– Да! – Согласился Алексей Филиппович, может оно и так … но девочка твоя хорошенькая … хоть и не знаешь от кого ...
– Хорошенькая девочка – твоя дочь! – Вот документ – метрическая выписка! Он же документ о твоём отцовстве! – выпалила скороговоркой Настя.
У Алексея Филипповича глаза полезли на лоб! И он выхватил бумагу!.. Строчки двоились и троились! Он был как опущен в кипяток, а потом в ледяную воду! В конце концов до него всё дошло и он разорвал документ. Настя спокойно сказала –
– Это копия. Оригинал хранится в юридической конторе. Учитель, почти потерявший рассудок подбежал к девочке, чтоб задушить её, но с люльки смотрели на него улыбающиеся голубые и ласковые глазки, и тянулись ручки … Боже!.. Он остановился как парализованный. Потом не выдержал, свалился на пол и горько заплакал. Плакал долго … и не только у Насти …
Пришлось смирится. – Закон!.. Семья относилась в связи с создавшимися обстоятельствами к нему с холодком. Время шло. Маленькую Настю он не видел, только платил алименты.
В 1941 году, как и многие он ушёл на фронт. Воевал исправно … Какие там алименты! Девочки его ещё до войны успели уехать в среднюю Азию, да там и остались. Там повыходили замуж. И уже было не до отца, при чём до такого вот … отца … Жена Алексея Филипповича Пожила с ним ещё семь лет после войны, погоревала, что жизнь так прошла ... и умерла … Похоронил … Остался один … Нога ходила плохо, рука почти не слушалась... Так и жил … ожидая нерадостного конца.
Но однажды, в конце лета 1952 года к его разрушенным воротам подъехал трофейный немецкий мерседес. Вышла молодая, полная энергии и улвыбок девушка. Она подошла к нему, опустилась на колени и обняла старые дрожащие ноги … Он был в недоумении!
Старая история с Настей износилась и забылась! Кто же это? Не ли из дочерей его родных? … но не похоже … Те не высокого роста, а эта чуть ли под метр восемьдесят.
Она поднялась, расцеловала его небритые шёки и сказала – Отец мой дорогой! – Я Настя, – я твоя, навязанная тебе дочь! Я все эти годы жила и думала о тебе! Как мне не хватало тебя! Как я хотела твоих объятий, твоего ласкового слова, родной мой! Ты мой отец! Ты! – Ты! Моя мать прививала к тебе любовь и перед смертью попросила у тебя прощения и дала мне наказ! Я должна его выполнить! Наконец я дождалась … выполнить её наказ! Я буду директором в вашей сельской школе и ты будешь жить со мной, не только как мой любимый отец, но и как самый дорогой человек на белом свете … Ты заслужил …
Ничего не помнящий, но растроганный Алексей Филиппович сел с её помощью в мерседес и уехал … Дай бог ему здоровья, и ещё увидеть счастья на этом ... не очень белом свете … (Списано с натуры)