Поговорим?

Поговорим? — Вы сели рядом, тронув
Плечо моё прохладным рукавом.
Был полдень бел, и старый сад зелёный
Сквозил насквозь нетронутым листом.
И свет струился, точно время мимо,
Не задевая нас, не торопя.
Вы говорили: «В мире всё любимо,
Пока глядит на это всё — дитя».

Вы говорили тихо, без усилья,
Как будто вспоминали давний сон.
Ваш голос был похож на взмахи крыльев,
Но птиц он не касался — невесом.
Я отвечал, спеша и спотыкаясь,
О вещих снах, о детях, о стихах, о том,
Что жизнь течёт сквозь пальцы, издеваясь,
И каждый миг выходит на излом.

А вы кивали, словно зная больше,
Чем можно знать, кому-то из живых.
Улыбка ваша делалась всё тоньше,
Как месяц в небе, трезв и молчалив.
«Скажите, — я спросил, — вам незнакомо
То чувство, будто кто-то за спиной
Стоит и ждёт, не покидая дома,
Невидимый, как воздух за стеной?»

Вы не ответили, а только посмотрели
Так пристально, что сад на миг затих.
Деревья замерли, и тени поседели,
И я увидел отраженье в них —
Не ваше, нет. Какой-то свет без формы,
Какой-то выход, тающий вдали.
Вы встали: «Что ж, я буду вам покорным
Слугой и собеседником на краешке земли.
Но нынче поздно. Вам пора обратно
К своим заботам, книгам и теплу».
И лёгкий шаг — почти невероятный —
Растаял в полутёмном и сыром углу.

Я долго шёл покачиваясь, садом,
Дивясь тому, как ясен стал закат,
Как воздух пахнет мятой и прохладой…
И что же я искал, вернувшись вспять?
Там только тень качнулась на дорожке,
Да старый лист упал на край скамьи.
С кем говорил я о любви и кошке,
О зеркалах, о радостях семьи?
Не знаю. Только чудится поныне —
Не страх, не холод, не укор, не суд,
А словно я на миг пробил твердыню
И с кем-то разделил пустой сосуд,
Которым жизнь моя казалась...
Очень странный случай.
Вы не встречали у калитки той
Прохожего, что ходит между тучей
И деревом, гуляя там в тени густой?