Где приют измученной души

О, где приют измученной души,
Когда в груди сцепились ад и небо?
Я сам себе судья и сам себе палач,
Взрастивший грех из похоти и хлеба!

Два ангела стоят у алтаря:
Один — из света, преданный и чистый.
Моя голубка, верная жена,
Чей взор струит покой лучистый.

Но стал бесплоден наш домашний рай,
Где пламя страсти обратилось в пепел.
Я предал этот благодатный край,
Разрушив всё, что было свято, слепо.

А у другой — в глазах мерцает ад,
Прикрытый шелком и безумной лаской.
Моя погибель, послана судьбой,
Чтоб окружить зловещей сказкой!

Я с ней — король, безумия мгновенья!
В объятьях нимфы, пьющий сладкий яд.
Но это пламя — лишь самосожженье,
Где угли страсти гибелью грозят.

Терзай меня, полночный черный рой!
Мой дух иссох, гордыней оскверненный.
Я сединой покрылся пред судьбой,
Пытаясь лгать, пороком опьяненный.

Но обе девы, утомившись драмой,
Вручили мне карающий клинок:
«Сорви же маску пред открытой раной!
Свой выбор сделай! Твой исходит срок!»

Что выберу? Прыжок в шальную бездну,
Где страсть горит, чтоб завтра стать могилой?
Иль возвращусь к затерянному свету,
Где ждет ковчег, покинутый и милый?

О нет, довольно демонам служить!
Пускай мой дух изранен и простужен,
Я не шагну в геенну, чтоб сгореть,
Мне этот ад навеки стал ненужен.

Я припаду к коленям той святой,
Что годы шла со мною об руку.
Я соберу остывшие угли,
Развеяв злую, дьявольскую скуку.

Раздую пламя в немощной груди,
Чтоб оживить святую благодать.
Прочь, черных крыльев адские дожди!
Небесный свет сумел во мне восстать..