Три Ворона Крещения

В каждом великом начале уже сокрыта его будущая Голгофа.
— из безымянной летописи

И снова — вороны. Их чёрный перелёт
над севером, что только станет небом.
Их крик — к векам, идущим на излёт,
как звон времён, ещё не павших пеплом.

Голос. Память. Мысль.
Там, где ото сна
ещё не явлен зверь грядущего под снегом.
Но в каждом слове — и пожар, и тьма,
дыханье вечности за миг перед разбегом.

И знак креста ещё не осенил имён,
к ещё не возведённому кургану.
Но им число — грядущий легион,
сквозь пепел обращённый к Иордану.

Но вот мечи поднимутся во мгле,
ещё не зная собственной расплаты.
В их лезвиях, в багряной немоте,
червонных городов горят стигматы.

И зазвучат сквозь слитые века
ещё безмолвных колоколен слёзы.
В набат судьбы ещё звонит металл
колоколов, уже летящих оземь.

То гимны предков. Древний их раскат.
Как смерти зов сквозь мглу тысячелетий.
И тенью ворона над Русью — Рок распят,
ещё незримый в нерождённом свете.

И под крылом замрёт во тьме земля,
в крови и шрамах — будущие своды.
Но в тёмной позолоте купола —
как несгибаемой воли к жизни всходы.

Забвение. Боль.Смерть.
Из их имён —
та песнь, как плач, не ставшая спасеньем,
и длань, простёртая из четырёх времён,
с дарованным, как вопреки, прощеньем.