Пока ты сам себя не слышишь?

Горечь, сколько мне ещё тебя глотать
Своей разорванною глоткой?
Ты не устала добивать
Мне душу огненною плёткой?

«Не скидывай на меня грехи
В которых сам ты виноват.
Тебе сказали лишь стихи...
А ты любовь давай глотать.

Засыпал пепел себе в глотку,
Засыпал сам в себя угли.
Поставил жизнь на перемотку
Чтоб муки вновь прожить свои.

Теперь ты виноватых ищешь?
Какой же всё-таки дурак.
Вину ты в горечи не сыщешь
Лишь поглотит тебя твой мрак».

Трещит в ушах правдивый слог,
Ответом ставший в тишине.
Любовь вдохнул как горький смок,
Что без ответна стала мне.

И тишина совсем не лечит,
И пепел оседает на язык.
Ты говоришь: «Очнись, увечный»,
Но я к мученьям привык.

Я не ищу твоей пощады,
Не жду, что станет светлым дым.
И мне угли все, как награды,
Хоть и остался нелюбим.

Я сам разжёг этот пожар,
Сам подложил сухие ветки.
Теперь мой внутренний угар
Разорванные в клочья метки.

Но если правда — это сила,
Почему она сжигает плоть?
Где душу пеплом задушила,
И где глотает меня ночь.

А может, горькое — святое?
Оно прочнее, чем любовь.
Пусть «нет» в ответ — но я не ною,
Я пью свой яд и буду вновь —

Твердить в пустую: «Привыкай,
Глоток за глотком — и легче».
Но Горечь шепчет: «Не рыдай,
Ты сам себе назначил встречу».

Теперь не сбросить этот груз,
Он въелся в сердце, в кровь, в суставы.
Я — добровольно открыл шлюз,
Где нет начала и нет славы.

Так сколько мне ещё глотать?
Ответ один — «Покуда дышишь.
Я не устану добивать,
Пока ты сам себя не слышишь».