Романтик

Жил в свете когда - то романтик,
С огромной мечтою в душе.
Цветы, что несут миру праздник,
Взрастить на ничьей полосе.

На той, что пустыню каймою,
Себе позволяла обнять.
И вот как - то ранней весною,
Он взялся усердно капать.

Полоску в четыре сажени,
Забытой Аллахом земли.
С корнями он без сожалений,
Колючки рвал, что, там росли.

Трудился весь день до минуты,
До той, когда в небо луна.
Сорвав с себя вечности путы,
Всплывала как рыба со дна.

Со дна нам не зримого моря,
С собой взяв прохладную синь.
С глубин, что ни ведают горя,
Сожжённого солнцем пустынь.

Казалось идёт всё как надо,
Что может мечте помешать?
И тут вдруг возникла преграда,
Пудов так примерно на пять.

Был камень то чёрного цвета,
Ему - бы его обойти.
Не добрая это примета,
Такое в пустыне найти.

Легенды о них говорили,
Те камни, земная тюрьма.
Для духов, народ что сводили,
Играясь при встрече с ума.

Пески их веками скрывают,
От взоров случайных, чужих.
Но ветры порой открывают,
Их тайну всего лишь на миг.

Чем вырваться духам на волю,
Дают как - бы шанс не большой.
И этот шанс выпал на долю,
Романтика с чистой душой.

Он камень разбил и откинув,
Осколки на две стороны.
Увидел такую картину,
При свете неполной луны.

Была там бутылка витая,
С горящею надписью - Джин.
А в ней, всю собой заполняя,
Сидел в позе лотоса - Джинн.

Романтик её откупорил,
Джинн сразу - же вышел на свет.
Растаял в ночи, ну а вскоре,
Принёс пахлаву и щербет.

И плова казан в три обхвата,
Поплыл тут мясной аромат.
Вина из подвалов Багдада
И молвил в пол голоса - брат.

Тебе, я свободой обязан,
За подвиг отважный, за твой.
Ни будишь ты в жизни ни разу,
Нуждаться ни в чём, я с тобой.

Нас ждут лишь пиры и веселье,
Роскошные девы и джин.
Отменного качества зелье,
На водах, бегут что с вершин.

Вершин, что укрыты снегами,
Которым за тысячу лет.
И будет лежать под ногами,
У нас с тобой весь белый свет.

С поры той мечту отодвинул,
Романтик на план, на второй.
Свою про цветы и не кинул,
Он в лоно межи взрытой, той.

Чей мир лишь четыре сажени,
Не больше того в ширину.
Что сам он без тени сомнений,
Ростил ежедневно в длину.

Семян благородных цветочков,
Семян диких трав луговых.
Теперь он бездонная бочка,
Для джина, ему не до них.

И не до горячей пустыни,
Жила ж она век без цветов.
Пусть даже она завтра сгинет
И Бог с ней, не стадо ж корв.

Чтоб горькие слёзы украдкой,
Скорбя о потере ронять.
Романтик мечтает о сладкой,
Наливке, чтоб с джином принять.

Он в пьяном бреду забывает,
На сколько по жизни он слаб.
Ведь тот, кто вино уважает,
У Джиннов пожизненный раб.