Картина мира

В пещерах древних черным цветом сажи
Или контрастным тоном охры красной
Нам предки рисовали персонажей
Картины мироздания трехчастной.
Рога и крылья - мелкие детали,
Привязка к региону, а на деле
Там силы мрака в недрах обитали,
И силы света вышиной владели.
По-детски примитивная
Святая вера в дивное
Устройство мировых основ
Недурно объясняла,
И в недрах человечества
Родившееся жречество
Примерно слушалось богов
И много не болтало.

Художники справлялись без оттенков,
Полутонами сильно не играли...
И четкие, как контуры на стенках,
В умах держались линии морали;
Суды тогда не длились бесконечно,
Закисшие в ораторстве умелом,
И разбирался мастер дел заплечных
Довольно быстро с кем имеет дело.
Три мира - каждый сам в себе,
От преисподней до небес,
И в каждом статус чужака
Неловок и опасен:
Для нави серебро - конец,
И ангел в яви не жилец -
Терновый выдадут венец
К билету восвояси.

И принцип "каждому своё" был верен
И прост, как всё, что предлагает гений:
Кристалльный свет сиял в небесной сфере,
Не допуская даже тени тени,
А тьма, полна порока и бесстыдства,
Скрывала их и тем давала выбор,
Который небожителям не снится -
В раю кто усомнился, тот и выбыл.
Срединный мир - своя стезя,
Где равно "можно" и "нельзя",
Но, как положено, идет
Особая оплата:
Короткий век, тяжелый труд,
И вечный страх как вечный кнут,
И долго сеют, мало жнут
Земной юдоли чада.

Веками оставалась схема в силе,
Не позволяя нарушать границы,
Жрецы богам молитвы возносили
Без домыслов и собственных амбиций,
Но вечное проклятье середины
В её мечте расшириться до края
И то вкусить, что явно не по чину,
Воронкой жадной крайности вбирая...
Монахи многомудрые
Трактаты многотрудные
Писали, призывая в мир
Божественные чары,
А к ведьмакам и колдунам
Тянулись нити из-под дна,
И, прокусив завесу сна,
Давала нечисть жару.

Поплыли краски и перемешались,
Пугая мозаичной пестротою,
И вот уже убийца вызвал жалость,
Поскольку судьи в нем нашли святое...
Штриховки, градиенты, полутени,
Оттенки серого как признак стиля...
Что от себя в клубке своих суждений?
Где ангел вел, где демоны носили?
А серединное нутро
Все тянет в свой водоворот
И верхний мир, и нижний мир,
Сгребая без разбора!
И, перевернуты вверх дном,
Эдем и ад слились в одном
Переплетении дурном
С чудовищным узором.

Как будто мало было горя - надо больше! -
Трубят повсюду новые витии
О том, что человек искусен столь же,
Сколь те, кого с мирами поглотили!
Он может вить спирали из молекул
И рассуждать о веществе Вселенной,
И даже волей богочеловека
Способен оживить металл презренный...
Черты творца в себе открыв,
Он строит новые миры,
Да так, что древний демиург
Кивает с интересом,
Но с и с обратной стороны
Штрихи не менее сильны
И, к восхищенью сатаны,
Меняют суть процесса.

Игра с живою плотью как с предметом,
Куда небрежно вносят коррективы,
Не связана ни клятвой, ни обетом,
Ни высшим добродетельным мотивом...
А грубая пылающая похоть,
Замешанная с близостью душевной,
Среди скамеек и подлунных вздохов
Становится иллюзией волшебной...
И спор идет до хрипоты:
Какая степень черноты,
И есть ли белые слои
Под темными пластами?
И мыслеобразов поток
Течет в эфир, и - кувырок!-
Вдруг добродетель и порок
Меняются местами!

Все было просто, будучи раздельным.
От многих знаний - многая печали,
В особенности - знаний запредельных,
Несвойственных уже в своем начале.
Где чистый цвет? Где четкие структуры?
Послушать - правы все в исконном праве!
Не сходятся де-факто и де-юре,
Ложь с правдою уже не в сцепке - в сплаве,
И каждый добавляет вклад
В свой недорай и полуад,
И пятна грязи на холсте
Трактует как искусство;
Границы удалось спалить,
И... Больше некого молить.
И не на кого грех свалить -
Все здесь. За гранью пусто.

В пещерах древних с приглушенным светом,
Неся почетный статус экспоната,
Хранятся примитивные портреты
Богов и духов, правивших когда-то.
И что-то дрогнет при случайном взгляде...
Как знать, возможно, это та частица,
Которая себя узнает, глядя
Из недр сознания через глазницы?
Уж так сложилось, что сошлось
Все содержанье трех полос
В одном не очень-то большом
И уязвимом теле...
И как ученые мужи
Ни грезят формулой души,
А, жизнь на вывод положив,
Имеют ноль в пределе...