Я выйду из праха воскресну я от огня

Подумать только — столько лет,
Я шёл с закрытыми глазами:
Меж ливнем, павшим на паркет,
Меж раскалёнными парами.
Теперь в ночи плывёт корвет,
Расправив паруса над нами.
.
И вот последние слова,
Как будто в воздухе застыли.
Уходит честь, сгорев дотла, —
Слезами на родимой пристани?
А память медленно плыла,
По контуру забытой мысли.

Пусть станет то, что здесь сейчас,
С тобой, не ведая угрозы.
По комнате шаги — не раз —
Считаешь в городе промозглом.
Под колыбельный тихий сказ
Глаза увлажнены, как розы.

Придёшь однажды, выстлав путь,
Мечтами, светлыми немного.
Круги под веками — чуть-чуть,
Усталость выдали без спроса.
И тени, сгорбившие грудь,
Стоят у твоего порога.

Плоть скрыта от дневных лучей,
От зноя, стужи и тумана.
Хрустальный блеск твоих очей,
Мне море горькое наполнил;
А в тишине чужих ночей,
Звучал мотив небес органа.

Звезда простёрлась над горой —
Восстану из огня и пыли.
В канун богов, в канун сырой,
Воспряну птицею упрямой.
Здесь хлеб слепому, а порой,
Разбойника и не впустили.

Так встань же! Близок твой черёд,
А душный страх крадёт столетья.
Пусть кто-то снег напрасно рвёт,
Ища лампаду в этом мраке;
А в поле битва плавит лёд,
И старики в надежде ждут бессмертья.

Одни — в златом тревожном сне,
Других — людские раны метят.
Сердца избиты в тишине,
В рубцах глубоких угасая…
А дальний океан в окне,
Мне бризом ласковым ответит.

Я ветер тихо попрошу:
«Расправь пробитые ветрила,
Путь светом наполню, сушу…» —
И станет вдруг дорога легче.
Я в прежней коме не дышу,
Тревоге в сердце — невпопад.

Я звёздам о земных вещах,
Кричу восторженно и гулко:
«Жизнь, ты прекрасна, как впотьмах,
Весенний луч на тёмной круче!»
А в потаённых тростниках,
Скорбь залегла, подобно гулу.

Умчусь под стук простых колёс,
Под цокот вещего мустанга.
Мотив пути, лишённый слёз,
Весна загадкой оплетает.
Я всё, что нёс и не донёс,
Тебе оставлю без остатка.