Сахарная вата, намотанная на провод

Слипаются пальцы.
Тянется белое.
Током по нёбу бьет ошалелое.
Я бы ушел, но приклеен к стене.
Что-то гудит в тишине.


Облако в пальцах, а внутри — напряжение.
Сладкое, липкое жертвоприношение.
Высохли губы от этой игры,
Мы раздуваем пустые шары.
Там, где искрило — теперь леденец.
Вот и начало. Вот и конец.


Сладко?
Гадко.
Трогать не смей.
Странная линия белых ветвей.
Искры по коже.

Припев
Сахарная вата!
Намотана на провод!
Липкая расплата!
Бессмысленный повод!
Двести двадцать вольт превратились в сироп.
Танцует по ниткам безумный озноб.
А мы всё едим этот сладостный яд!
Все птицы молчат.
Все птицы молчат!


Столб покосился. Гудят провода.
Ты говорила, что это вода.
А это — тягучий, пластмассовый сон.
Ты со всех сторон. Я со всех сторон.
Крутится центрифуга в ночи,
Ешь свою вату и просто молчи.


Кап...
Сладкое плавится.
Кап...
Ток задыхается.
Тянется нить, не порвать, не забыть.
Надо бы чайник пойти вскипятить...
Ноги прилипли к паркету весны.
Мы никому здесь сейчас не нужны.

Припев
Сахарная вата!
Намотана на провод!
Липкая расплата!
Единственный повод!
Двести двадцать вольт превратились в сироп.
Танцует по ниткам безумный озноб.
А мы всё едим этот сладостный яд!
Все птицы молчат.


Дым коромыслом.
Слиплись уста.
Сладкая...
Жуткая...
Пустота.
Гудит.
Гудит...
Спит.