Караванщик

­­­Седой караванщик бредёт не спеша, по пустыне,
Под солнцем полУденным, сверхы палящим нещадно.
И вечер не близко. Такыры не скоро остынут.
Остатки горячей воды по глотку пьёт он жадно.
Встают миражи пред уставшими за день глазами.
В гонимых ветрАми песках, заплетаются ноги.
Идёт караван на восток, гружЁнный дарамИ,
И нету конца, этой длинной печальной дороге.

Пустыня. Шепчутся барханы.
Пустыня. Ноют в сердце шрамы.
И очень далеко ещё до дома.
Пустыня.Поздние закаты.
Пустыня. На душЕ заплаты.
Ему всё это так, увы, знакомо.

Устал караванщик. Возносит молитвы Аллаху,
Чтоб преодолеть эти, ставшие пленом, барханы.
Но нету в глазах потускневших, ни боли, ни страха,
Лишь ноют в глубинах душИ его, старые раны.
Он жизнь свою прОжил вдали от родных, на чужбине,
Забытый людьми и Богами навеки забытый.
И вот он бредёт не спеша по горячей пустыне,
Под солнцем палящим, песчаною пылью укрытый.

Пустыня. Шепчутся барханы.
Пустыня. Ноют в сердце шрамы.
И очень далеко ещё до дома.
Пустыня.Поздние закаты.
Пустыня. На душЕ заплаты.
Ему всё это так, увы, знакомо.