Анатомия химер

Стихотворение заняло 1 место в литературной премии «Сила слова», номинация «И встанет Русь и устоит». Организатор премии - издательство «Четыре».

Свеча чадит. Ложится мрак густой.
Скрипит перо, сплетая строки вязью.
И старый шрам болит перед грозой,
Но я пишу, сражаясь с мутной мразью.

Пока полки стоят на рубежах,
Собой закрыв просторы от угрозы,
Мой древний Орден побеждает страх,
Стирая в пыль фантомные занозы.

Наш враг — не плоть. Ему не нужен щит.
Он дух вранья, ползучие Химеры.
Он в наши души холодом кричит,
Лишая нас и памяти, и веры.

Мой арсенал — не пики, не клинки.
Мой верный меч — невидимая сталь.
Она сорвет предательства замки,
Вернув умам священную скрижаль.

Вползает змей, несущий яд в умы,
Чтоб мы стыдились прошлых поколений.
Он тащит нас в объятия чумы,
Внушая страх и горечь поражений.

Вторая тварь — Сирена сладкой лжи.
Поет о том, что где-то есть свобода.
Но стоит лишь отдать ей рубежи —
Она пожрет историю народа.

И третий — Голем паники слепой.
Он слеплен из неверья и бессилья.
Чтоб мы бежали в страхе вразнобой,
В пыли влача оборванные крылья.

Но я их резал скальпелем стихов,
Встречая тьму сиянием мечей.
Их жалкий вой не стоит звонких слов,
И не достоин праведных речей.

Я помню лед. Чудские берега.
Там рыцари чужие шли свиньею.
Но мы сломали замысел врага,
Смыкая строй незыблемой стеною.

Змеиный яд здесь сеял свой разлад
Среди князей, чтоб Русь отдать на плаху.
Но вещий глас ударил, как набат,
Сплотив мечи, не ведавшие страху.

А Смутный век? Когда вскипала ложь,
И воцарилась гибельная эра.
Вонзали в спину нам словесный нож,
Но нас спасла несломленная вера.

Пожарский собирал дружину вновь,
Но первым в бой пошло живое пламя.
Слова будили праведную кровь,
И поднимали сорванное знамя.

А самый страшный час пробил в года,
Когда снега от крови стали ржавы.
Нацистский зверь врывался в города,
Грозя стереть наследие державы.

В промерзших дотах, в шаге от конца,
Где от мороза каменели фляги,
Земляк стихом поддерживал бойца,
Вплетая мощь в окопные бумаги.

Тот светлый стих спасал от немоты,
Укрыв солдат невидимым покровом.
Они шагали в пламя высоты,
Ведомые вперед бессмертным словом.

И вот сейчас трактат почти готов.
Я вижу вновь, как наползает мгла.
Мой старый меч — набор разящих слов,
Готов рубить, чтоб истина жила.

Я бью в упор. Строка летит, как свет.
Фантом из лжи пронзен духовной сталью.
В ее глазах спасенья больше нет,
Она спадет разорванной вуалью.

Спадет туман. И люди скинут сон.
Вздохнут легко, забыв о прошлых бедах.
Они услышат колокольный звон,
Увидят Русь в ее святых победах.

Но эту боль я забираю в грудь.
Мой старый щит расколот после боя.
Мой тяжкий долг — указывать им путь,
Хранить их дух ценою непокоя.

Я ставлю точку. Выверен финал.
Трактат дописан. Отдыхают руки.
Я думал, что конец войне настал,
Но старый шрам проснулся вдруг от муки.

Внезапный вихрь бумаги разметал,
Задув свечу. Дохнуло стылым хладом.
Удар в ворота гулом прозвучал,
Как будто тьма стоит со мною рядом.

За дверью воет яростная Тень,
Слепая, многоликая громада.
Она пришла затмить грядущий день,
Сочась сквозь щели смрадным духом ада.

Усталость есть, но страха больше нет,
Родные ветры обнимают плечи.
Мой старый меч рождает ясный свет,
И я иду навстречу грозной сече.