Конец... Шиншиловской трости и всего повествования

     Это было то благодатное летнее предрассветное время, когда всех без исключения граждан отамливает, и оне засыпают: дворники, до этого чутко охранявшие от пылких юношей розы в городском саду; любовники, встретившиеся на съёмной квартире и до этого знающие, чем им заняться, в этот час засыпают. Даже отъявленные бандиты у взломанного сейфа, туго набитого деньгами и драгоценностями, — засыпают у открытой дверцы..
     Спал и наш знакомец Модест Шиншилов, а что он хуже дворников, любовников и тем паче бандитов, что ли?
     Снился ему какой-то сон ужасов: он потерял свою трость с округлым набалдашником, на котором было выгравировано почему-то по-румынски "Не забудь меня!"
     А самое ужасное в этой истории то, что, проснувшись, Шиншилов и впрямь не обнаружил своей трости. Ну не было ея нигде: ни у резного шкапа работы мастера Алексия Кожемясова, ни у двери, навешенной знаменитым столяром Егором Мулардовым, ни рядом с гаражом, обихоженным небезызвестным умельцем Закирьяном Фильдеперсовым.
     Первым делом отправился наш Модест к своему приятелю, собрату по, так сказать, перу, Авелю Перепряхину. Но Авелю было не до тростей — он водил указательным пальцем какой-то руки по иллюстрации одной из картин Иеронима Босха. Потратив на Авеля и Босха целое утро, Шиншилов отправился было к художнику НепростАкову - не забыл ли у него? Но НепростАков убыл в баню, причём злые языки утверждали, что видели, как из его кожаного портфеля торчала не трость, а берёзовый веник.
     Последней надеждой Шиншилова был Валериан Добродюкин. Намедни он показывал нашему Модесту новый заграничный фидер и обсуждал с Шиншиловым, как навесить на подставку к нему колокольчики для клюющего леща.
     Отвлекшись на лещей, поэт Шиншилов мог запросто забыть и о строфе, и о матери ея рифме, да мало ли об чём.
    Одним словом, Шиншилов вымолвил Добродюкину одно слово: "Трость!"
     — Что "трость"? — переспросил Добродюкин.
     — Ну, не забывал ли я у тебя свою трость? — более пространно выговорил наш Модест.
     — Нет, — ответил ему Валериан. — Ты же знаешь, что из трости рукоятка для подсачека будет коротка, а иначе зачем мне твоя трость?
       — И то верно, — пронеслось в мозгу у Шиншилова, — да и на кой мне сдалась та трость: я же не хромаю, а моды изменчивы, как весенние погоды. И, насвистывая песенку Герцога из "Риголетто", наш герой бодро зашагал по родному городу в неизвестном направлении.
     Причём, неизвестном в первоначальном смысле данного слова, т.е. о нём перестали знать не только обитатели уездного города "Т", но даже и сам автор сих строк.
     С чем и остаюсь, ваш покорный слуга (подпись неразборчива)...