Не трогай архивы

[Интро]

Ха...
Странно...
Человек всегда уверен,
что стучит первым.

[Куплет 1]

В подвалах преданий, под плитами пыльных палимпсестов,
Где время не числится временем — только отсутствием жестов,
Есть область молчания, выведенная из контекста,
Где память не просит свидетелей собственного ареста.
Но люди приходят с вопросами, лампами, картами, знаками,
С кругами, словами, свечами, ключами, чужими бумагами.
Им мало присутствия мира, им хочется выйти за рамки,
Как будто незримое создано только для опытов в банке.
Один открывает шкатулку, не зная устройства защёлки,
Другой расшифровывает имена на истлевшей иконке.
И каждый уверен, что держит контроль над находкой,
Пока не услышит ответ в интонации собственной глотки.

Любопытство...
Самая древняя отмычка.

[Припев]

Не всякая дверь существует для входа,
Не всякое эхо желает ответа.
Есть области, где тишина — не природа,
А форма последнего этикета.
Не всякая тайна нуждается в свете,
Не каждый архив предназначен живым.
Порой самым мудрым решением смерти
Бывает остаться не тронутым им.

[Куплет 2]

Так Орфей обернулся, нарушив условие взгляда,
Так в рассказах старинных награда менялась на кару.
Так исследователь становился объектом обряда,
Не заметив момента подмены вопроса на жажду.
И дело не в призраках, вовсе не в облике ночи,
Не в скрипе ступеней, не в шорохе старых пророчеств.
А в том, что сознание любит считать себя прочным,
Пока не столкнётся с явлением, чуждым рассудочной почве.
Есть память, которая спит глубже каменных кладок,
Есть имена, что не любят повторов и частых догадок.
И каждый, кто ищет в них смысл, забывает порядок:
Не всё, что сокрыто, нуждается в новом докладе.

Самое странное —
иногда ответ приходит раньше вопроса.

[Бридж]

Я видел коллекционеров запретных историй,
Хранителей хроник, охотников за территорией горя.
Они называли вторжение поиском новых теорий,
Пока не становились частью исследуемой категории.
И старые книги молчали гораздо честнее,
Чем те, кто пытался заставить их говорить откровеннее.
Ведь древние предупреждения редко бывают яснее,
Они просто ждут, пока кто-нибудь станет примером значения.

[Куплет 3]

Есть тонкая грань между памятью и воскрешением смысла,
Между желанием помнить и попыткой вернуть то, что вышло.
И люди веками подходят к ней слишком уж близко,
Как будто бы бездна становится мельче от пристального взгляда.
Но мёртвые знают искусство отсутствия лучше живущих,
Им незачем спорить, доказывать, властвовать, слушать.
И если они остаются за гранью минувшего сущего,
То, может быть, это последняя форма порядка из лучших.
Не трогай архивы, где время поставило подпись,
Не требуй ответа от тех, кто давно завершил свою повесть.
Есть вещи, которым положено стать только отзвуком в полночь,
Иначе однажды они начинают рассказывать полностью.

[Аутро]

Ха...
Забавно...
Все думают,
что вызывают кого-то из прошлого.
Но редко задумываются,
что прошлое тоже может ответить согласием.

И с этого момента
вопрос уже принадлежит не тебе.