Портрет

Сидела девушка в горах, 
Пейзажи украшая. 
И прячет небо в сих очах, 
Улыбкой подкрепляя. 

Плескалось озеро вдали, 
И солнце небо озаряло. 
Прям красота! Ты посмотри! 
Её глаза сияли. 

А может, море там в тиши 
Своею гладью распласталось? 
И милое сердечко на груди… 
Маняще леди улыбалась. 

Там лёгкий бриз, причёску развивая, 
И без того дополнил красоту. 
Слегка прищурившись и небо прикрывая, 
Улыбкой выдал хитрецу. 

Как дивен взгляд! И как опасен! 
Бушует буря синим днём! 
И родинка!.. Как мир прекрасен! 
Художник, фото умилён. 

Подумал он, что жизнь прекрасна, 
Когда увидел эту красоту. 
И молвил сам себе с опаской, 
Стих сочиняя на ходу: 

«Я образ твой на холст перенесу, 
Красивый взгляд я просто кистью подчеркну. 
Улыбку эту тоже не отнять! 
И почему стихи так хочется писать?.. 

Ведь я давно не сочинял, 
А тут он сам собой пристал. 
Я знаю! Дело в красоте! 
Улыбка не даёт покоя мне. 

Вся грациозность, 
Формы тела… 
Идёшь — и словно полетела». 

Промолвил он и замолчал. 
Холсты и краски доставая. 
Гранит в груди аж хруст издал, 
Забилось сердце, оживая. 

Он замолчал, боясь спугнуть 
То чувство юности тревоги. 
Взял, закурил. Смотрел в окно. 
Машины мчались по дороге. 

Застывшим взглядом вдаль смотрел, 
Сжимая крепко сигарету. 
Грустил, курил и как-то всё вздыхал, 
И приступил к письму портрета. 

Ваял, давлея над портретом, 
Лишь шелест кисти радость приносил. 
Играло радио при этом. 
Он бросил кисть и закурил. 

Гранит оттаял, развалился. 
Взгляд изменился, засверкал, 
Огнём вдруг заиграл и снова оживился… 
Что с ним? Возможно, он… влюбился? 

Не знал, что даже взять в сравненье, 
Не мог подумать он и сам. 
Постигло даже удивление: 
Такие чувства не к годам. 

Смотрел он молча на портрет, 
В ответ ей улыбаясь. 
Играла музыка… О нет! 
Пора заказ отправить. 

Вновь сердце сжалось всё в груди, 
Печалью омрачаясь. 
Он знал, что будет впереди. 
Свернул заказ, отправил… 

Захлопнув дверь в пустую мастерскую,
И закурив вновь у окна, 
Смотрел он вдаль… Гранит сжимал вживую… 
И сердце снова умерщвлял. 

Стоял и думал он тревожно, 
Как не хотелось чувства отпускать. 
Догнать её?.. Уж невозможно… 
А камень грудь сильней стеснял. 

— Кто знает?.. — молвил он, вздыхая, 
И, подойдя к мольберту вновь, 
Портрет он новый начинает, 
Ища в глазах свою любовь. 

Ваял и думал, всё вздыхая, 
Что зря за ней не побежал. 
Ещё и радио, романс играя, 
Всю обстановку нагнетало. 

А он понять совсем не мог, 
Как сердце снова так забилось. 
В дверях отщёлкнул вдруг замок,
И эта леди появилась. 

Как истукан, он обомлел,
Увидев Господа творенье,
И понял он, что не сумел
Всё описать в портрете умиленье.

—Я к вам по делу вот пришла,—
Портрет свой доставая,—
Огрех вот здесь вот я нашла
И попрошу его исправить.

Своею милою рукой
Она уткнула палец в угол:
—А подпись где? Или другой
Портрет писал не по натуре?

А он смотрел,
Ни слова не обмолвил.
Пошёл на стул и там присел.
Художник был немногословен…

…Подумал он: "Какой позор,
Что взгляд не смог он передать!
Ха! Подпись! Весь портрет!
Нам впору будет исправлять!»

Но не портрет его тревожил,
И не отсутствие письма.
Он понял — снова ожил!
Стоит с холстом. Это она!

Причёску леди поправляя,
Не умолкая ни на миг,
Просила подпись там поставить,
Переходя чуть-чуть на крик.

Художник слушал, улыбался,
Смотрел он на неё и наслаждался:
Какая красота стоит пред ним!
Быть может, ангел, херувим?

Какая грация натуры!
Какие милые черты!
Глаза, коса , и далеко не дура.
Совсем в ней нету пустоты.

Но он опешил от напора,
Наплыва чувств не передать.
И как влюбился он не знает.
Не мог он ничего сказать.

Она его околдовала
Своею дивной красотой,
Но этого совсем не знала,
Махала нежною рукой.

Художник подпись бы поставил,
Да вот назло часы тянул,
И каждую минуту славил,
И каждый миг, что вновь взглянул.