Побег из Гамбурга

Над Гамбургом ночь, далеко до зари,
Жиром китовым коптят фонари.
Ворота посольства и сонная стража,
Многие пост свой покинули даже.

Вниманья стражники не обратили,
Как петли ворот слуги маслом полили.
Хлыста был шлепок, дверцы резко открылись,
Морды коней из ворот появились.

Шлагбаум-доску сокрушив на пути,
К воротам близ дамбы карета летит.
Нахлёстывал кучер четвёрку коней,
Лишь искры летят от подков и камней.

Из ближних подвалов и злых кабаков,
В факельном свете, под блеск тесаков,
Тёмные тени к воротам бежали,
Створы открыли, а стражу прогнали.

Был голос в ночи: «Торопись, не зевай!
Засов поднимай, ворота отворяй!»
А кто попытался оружье достать —
У врат городских оставался лежать.

Налётчики, что у ворот появились,
Все как один, в темноте растворились.
А стража, карете вослед замирая,
Вставала с земли, синяки растирая.

Ободья колёс грохотали в тиши,
У врат городских ни единой души.
По камням дорожным карета несётся,
В ящике пленник-изменник трясётся.

В путах он бился, пытался кричать,
Да кляп не давал ему слова сказать.
Стражники срочно пустились в погоню,
Пугают в ночи обывателей кони.

Ночное шоссе под рогатой луной,
По стороны обе — всадников строй.
То Меншиков, с большим отрядом,
Стоял у Гамбурга уж рядом.

Бушует в Гамбурге скандал,
Но Пётр на магистрат плевал.
Царь магистрату пригрозит,
Что в прах он Гамбург обратит.
Коль шляхтича не отдадут,
То царские полки придут.

В погоню высланный отряд,
Увидев драгун, возвратился назад.