Захват

Гамбург вольный, порт торговый,
В дымке кутался рассвет.
Шпилей строгих силуэты,
Фонарей мерцает свет.

Шум дождей над Эльбой серой,
Стук тяжёлых башмаков.
Здесь хранят седые камни
Тайны канувших веков.

На причале пахло солью,
Крики чаек, звон монет.
Тут зашёл в таверну ночью,
Кто объехал континент…

В этот город вольный, сонный
Изволил наш беглец прибыть:
С Карла шведского дукаты
Рассчитывал он получить.

Румянцев беглеца нашёл:
Сменил кунтуш он на камзол,
Лица не видно в парике,
Но четки он держал в руке.

Те чётки гетманские лихо
Он в руках своих крутил,
Этой знаковой привычкой
Сам себя и проявил.

Был схвачен беглец. И поручик лихой
Руки ему заломил за спиной:

«Гнался за тобой полмира,
Ждёт тебя палач с секирой.
Что дрожишь как пес у стенки,
Будешь говорить в застенке!»

Графиня Аврора, забыв про покой,
Писала монархам дрожащей рукой.
Молила, в слезах умоляла суды,
Спасти фаворита от страшной беды.

Потерявши друга, Кёнигсмарк рыдает,
Подлецами, трусами магистрат считает.
Власти града Гамбурга пытается сломить,
Чтобы друга милого у царских слуг отбить...
Судей критикует, властям кричит в ответ:
«В подлости великой виновен ваш совет!»

В Европе поднялся немыслимый шквал,
Магистр возмущённый от дерзости встал:
«Поправ суверенность, сорвали покой,
Царь Пётр воюет разбойной рукой!»

Узнав об аресте, решил магистрат
К воротам посольства поставить солдат.
Пленника чтоб не могли увезти,
К зданию пушку велел подвезти.

Царь шлёт ультиматум: «Не выдадут вора —
То царское войско прибудет для спора!»
Напрасно графиня кричала: «Позор!»,
Для Гамбурга Пётр — не купец и не вор.

Сидел Войнаровский в подвале посольском
И что-то писал на латыни, на польском.
Притих магистрат, заседает совет,
Но смелости в сытых чиновниках нет.

А градская стража, что дом охраняла,
Порох в бочонках в окне увидала.
Румянцев велел подпалить фитили,
Заметив, как пушки на дом навели.

Сказал он судейским: «Коль двинется рать,
Иль пушки посмеют по окнам стрелять, —
То я, не теряя минуты, без слов,
Взорву предоставленный городом кров!»

Поручик готовит побег настоящий,
Изменника слуги запрятали в ящик,
Петру будет пленник доставлен живьём.
В карете посольской с «особенным» дном.