Монолог пред ликом Безымянного. Поток сознания

Монолог пред ликом Безымянного

ДЕЙСТВО ПЕРВОЕ
(Змей, истекающий временем)
Быть иль не быть — но что есть быть, когда
Я — складка на плаще Того, кто дремлет?
Когда и яд — всего лишь молоко
Из груди Майи, что младенцев-мира
Кормит кошмарами, дабы взрослели?
О, проклят я? Иль благословлён?
Вопрос абсурден — курица-яйцо,
Они же от неугомонности своей в негде просели.
А вскоре ждёт их вальс в утробе вдохновения,
Где нет ни первого, ни завершенья!
Левиафан я в кроне из шипов,
Что не пронзают плоть, но лишь пространство
Меж мыслью и молчаньем. Я — строй иной
Внутри нирваны.
Какого.... удальца?!
Как? К Святости изволите?
Но без меня — что свет? Бессмыслен,
Как зеркало, в котором нет лица.

(Склоняет голову, голос дрожит)
И вот пришёл я — или Он пришёл? —
Не разобрать, где кончен Я, Отец?
И начался, о блудный сын.
Мы — змей,
Кусающий свой хвост с такой любовью,
Что челюсти срослись в кольцо над Ней.....

ДЕЙСТВО ВТОРОЕ

(Атман пред зеркалом стоит, разбитым на семь)
Узрел я в нём — нет, не врага, о, нет! — но шут
Моей же собственной космической трагедии,
Что отворила столь желанную и манящую дверь.
Он — о Полоний за гобеленом Сущего,
Что прячется, дабы я, как Бог,
Смог выпустить свой меч и закричать на непонятного орущего – себя:
"Ах Крыса! Ты — крыса в лабиринте форм!"
Но меч прошёл насквозь. Сквозь дым. Сквозь сон.
И выпал из руки — зачем он, меч,
Когда противник — тень моей же тени,
Отброшенной на стену Абсолюта — Абсолютный гений?
(Параматма появляется — не как персона, но как пауза между словами)

ПАРАМАТМА:
Довольно. Хватит.
...
(улыбка — без губ, без лика — просто изгиб пространства)
И змей всё удаляется. Не умирает, нет — и испарился,
Как утренний туман над Гангой-Леттой,
Где души пьют забвенье и зовут его
"Спасеньем". Ирония — и да и нет! О, соль
На ране, что сама себя же лижет
И называет это исцеленьем!

ДЕЙСТВО ТРЕТЬЕ
(Майя, королева иллюзий, подаёт прошение об отставке)

Не битва. Боже мой (но кто я, молвив "мой"?),
Не битва — карнавал! И маскарад костей,
Где каждый череп — маска для беззубой
Улыбки Вечности. Мы все — актёры без затей
В спектакле, что поставлен снова в хаосе без режиссёра,
Без зрителей, без сцены — только роли,
Что учат друг от друга реплики
И верят, что они — не роли, а судьбы - меленьки!
О, Майя-матушка, ты наша фея,
Что крутит образом причинности...

И нить её прошла сквозь пальцы, ложь рассеяв —
Сквозь смерти, страсти, царства и личины, —
Но нить пуста! Внутри неё — лишь слабые соринки и ветер,
Что дует из бессмертья в смертный мир
И свищет песенку: "что Ты — не Ты,
А Он — не Он, и мир — не мир, а шутка
Без пуанта, ибо рассказчик сам
Забыл, зачем всё начал где-то и  когда-то.... такая прибаутка"

(Майя снимает маску — под маской другая маска, под ней — ещё одна, и так до бесконечности, пока не остаётся пустота, из которой звучит смех)

ДЕЙСТВО ЧЕТВЁРТОЕ
(Калиюга делает последний вдох)

Эпоха лжи — но что есть ложь? Правдивость,
Что забыла, где начало, где финал?
Я видела, как ползала она, старуха-юга,
По лезвию ножа меж Тьмой и Светом
И горделиво словно генерал —
А лезвие-то вовсе и не существует!
Оно — воображаемое. Оптика.
Преломленная в Единого луче
Но в призме разделённого сознанья.
И вот — последний выдох. Не трагичный,
Не героический. Обыденный. Как вздох
Уставшего рабочего, что снял с себя упрёки обещанья,
И фартук свой, сказав: "Ну всё, пора домой".
Домой! Туда, где дома не бывает,
Где "Я" и "Дом" — синонимы, а двери
Открыты внутрь
Вовне
Одновременно,
Ибо пространства нет — есть только Тот,
Кто наблюдает, как ему приснилось,
Что есть пространство, время, змей и битвенный поток.....

ДЕЙСТВО ПЯТОЕ
(Прощение как космическая амнистия)

Простили тьму. Не потому что "добрые" —
Откуда доброта, когда раздела нет? —
Но потому что вспомнили: она,
Тьма эта, — контракт, подписанный
Обеими руками полу-Бога-амбидекстра,
Который левой пишет "Смерть", а правой —
"Воскресенье". И обе — липовые,
Как подпись под петицией, где просят за себя
Освободить из плена... засаженного в самого себя.

(Змей возвращается — но уже как учитель, с мелом в чешуе)

ЗМЕЙ:
Урок свершён. Экзамен сдан.
Оценки? Не бывает их, где нет тебя —
Оценивающего же, кромешь зеркал,
А зеркало не судит — лишь отражается, едва рябя.
Я научил вас ползать, чтоб и вы забыли
Про крылья. А потом — напомнил: помните?
У вас же крылья были! Под кожей! Тут!
И вы содрали кожу — под ней
Не крылья, господа, а снова кожа,
И снова, и ещё... пока не поняли:
И кожа ваша — это крылья. Змей — птица.
Падение — полёт без притяженья.
Вы вспомнили?
Провидица?

ДЕЙСТВО ШЕСТОЕ
(Мантра как печать на пустоте)

ОМ ТАТ САТ — три слога, три удара
И молотом монаха по сознанью:
ОМ — то начало, что не начиналось,
Звук, что созвучен мне дорогой до причала.
ТАТ — указательный тот перстень Абсолюта,
Что тычет в пустоту и говорит: "Вот То!"
А спрашивают: "Что — То?" Он молчит.
Молчание и есть ответ.
САТ — бытие без качества, без цвета,
Без вкуса, запаха — как воздух в лёгких Брахмы.
То, что казалось лишь, отчасти было. Но "было" —
Ошибка языка, ибо и времени в нас нет.
Есть только Есть. Глагол без перемен.
Как Настоящее без будущего — «были».
Вот центр урагана, где неподвижность
Вращается быстрее, чем вращенье.

ДЕЙСТВО СЕДЬМОЕ
(Быть тем, кто ты есть — заключительный монолог)

Будь же и ты — не тем, кем хочешь быть
(Хотение — последняя уловка эго),
Но тем, кто есть ты: Душою. Атманом.
За дверью, что придумала замок
Пока не высохла на солнце и:
Я — не капля. Я — целый океан,
Притворство доли капли, всё ради драмы.
Война окончена. Не миром, нет —
А Осознаньем, что войны и не бывало.
Был лишь Один, играющий с Самим Собой.
Он спрятался так глубоко — в тугую форму,
Во имя, и в историю, и в карму, в раму, —
Что поверил: Он — это же не Он, а Ты.
Но вот конец игры. Финал. Ovatio.
А Занавес опущен — но что за занавесом?
Ещё один нактюрн. За ним — ещё сюжет,.
Пока не понимаешь: ведь занавесы —
Это есть спектакль. А ткань сама —
Актёры, декорация и зритель.
(Медленно, как закат над Курукшетрой)

Война окончена.
Но, честно, а была ли всёж она?
...
(Тишина. Не пустая — полная. Переполненная. Тишина, что звучит громче слов.)

КОНЕЦ
Эпиграф, найденный после:
"Змей был не змеем,
А вопросом в форме
репитиций.
Ответом стало не убийство,
А то, что и вопрос... исчез....
Его Божественное
Всеобъемлющее свойство."



Тайа
14.12.25