Пылился я годами на трюмо

Пылился я годами на трюмо,
Хотел я вкус напитков испытать,
И вот пришло судьбы клеймо —
Весь груз печали мне снимать.

Все грани в красках заиграли,
Им дружбу нашу не понять,
И вечерами с ним мы проживали,
Тоску и скорбь мы стали заполнять.

Шотландские ручьи наполнили меня,
Янтарным цветом грани заиграли,
Напитком весь разум затемняя,
В тумане дни со мной его сгорали.

И прошлые печали напитком затопил,
Пытался я помочь ему забыться,
С ним скорбный кризис я прожил,
И разлюбил меня он, чтоб не спиться.

И вот стою, покинутый, пустой,
На том же месте, где меня нашли.
Он выбрал путь — не мой, а свой, иной,
Где наши тропы в стороны ушли.

Он смотрит на меня теперь с опаской,
Как на свидетеля минувшей слабости,
Как на обманчивую, лживую подсказку,
Что в дне моём сокрыты капли радости.

А я молчу. Во мне лишь эхо звона,
И запах торфа, дыма, вереска.
Я стал частицей горького закона:
Чем глубже пьёшь, тем ближе к перелеску,

Где разум бродит, потеряв дорогу,
Где память тонет в вязком янтаре.
Он оттолкнул меня, призвав подмогу
В своей душе, в холодной тишине.

Теперь я снова — лишь хрустальный пленник,
Храню воспоминания, как укор.
Безмолвный, верный, бывший соплеменник,
Чей с человеком кончен разговор.