Амурный треугольник. Онегин, Анна, Ржевский

    Второй фрагмент из первого тома романа «Вдова»
         (предыдущий фрагмент http://stihi.ru/2026/06/06/4634
            «О чём бы сочинять мог ныне Пушкин»)

«...Хотя послание – труд тяжкий,
Раскритикую без поблажки!
Но как писарчука признать?!
К нам на курортные вкусняшки
Вся из столиц до капли знать
Сюда стеклась. Игру в Пятнашки, –
Вдова подумала о Сашке, –
С кем начинаю, не понять.

Лихие судьбы – фейерверки.
Чей образец бы взять для сверки?
Во сне подсказка с неба, глядь,
Да и придёт, сомкну лишь веки…
Кого же томно обонять
Хочу с желанием обнять?
И с кем же мне купаться в неге,
Идя у грёз на поводу?!
А, впрочем, давеча Онегин
Гулял со Ржевским на виду
У наших дам. Я наведу

О нём сегодня тайно справки.
Мне    поболтать    бы с ним… на травке…
Любви с ним выпить… по ведру,
Внимая страстному костру…»
            *             *             *
Представим, что, купаясь в шарме,
Поручик Ржевский («волк в овчарне»),
Найдя амурную бразду,
Чтоб вес придать себе речами,
Помчится к Маше за версту…

Пожала девушка плечами:
– На вас я глаз не навострю.
– Сердиться вашими очами
  Вам не к лицу! Вас зря зачали?
  Дай Бог живительных вам струй
  Любви и днями, и ночами!
  У вас, Мария,    взор    печальный.
  Вас удручает звон начальный
   Сердечных наших с Анной струн?

Протест девицы был отчаян:
– Вас, сударь, с Анной не венчали!
  Переживая за сестру,
  С утра с ней тёрлась на причале.
  Глаза от слёз и    вовсе-с   тру.

– Под слёзы    хватит   двух кастрюль?
– Всё вы! Вот не было печали!
– Страсть – дань любовному костру.
– Вы, сударь, пялясь на сестру,
  Напрасно б ей не докучали!

– А вы бы нас не заглушали!
  Крест  на   крест ног, крест на крест рук –
  Мы плоть свою не нагружали.
  А вы бы красок не сгущали!

  Не сёстры вы и на испуг
  Вестись от вас мне недосуг.
  Ей обо мне как о гусаре
  Мечтать не грех. Ей богу, чары
  Навёл на Анну я не вдруг
  Не для того, что строю шкоду!
  Я –   дворянин   или байстрюк?!
   Страсть ярче в ясную погоду, –

Вот так, душе своей в угоду,
К одной из Аниных подруг
Гусар подкатывался сходу,
Едва не вызвав в ней икоту.
Перевела Мария дух,
платочком вытерла мокроту
и страстно выпалила вдруг:

– Гуляки вьются хуже мух!
   Что пожелать-то вам – уроду?!
   Пасите    ветрениц,    в угоду
   Им, потерявшим стыд и нюх!
   Самонадеянный пастух!
   Не охмурить вам Анну сроду,
   Коль слово через пень колоду
   Сказать поласковей невмочь!
   Грозила Анне я кошмаром.
   «Чтоб не раздуться даром шаром, –
   Я ей сказала, – не морочь
   Себе ты голову гусаром»!
– Мол, всё равно сбегу я прочь,
  Обворожив подругу шармом?
  До рассуждений я охоч.
  Ей дай такой любви с пожаром

  В её крови, что ущипну –
  И рай придёт пять раз на дню?!
  Расчёт на вечность – ну и ну! –
  Взаимоотношений страстных?!
  Скажите, к сладкому вину
  Она    пристрастна?    Или разных,

  Чтоб ощутила благодать,
  Вин для неё мне подгадать?
  Кто на правах подруг отдаться
  Готов процессу дегустаций?

– Вы приглашаете нас всех?
– На пир. Да хоть и на ночлег!
  Все заходите. В общем раже
  Ни разу, пусть мой пыл и страшен,
  Гусарский облик не поблек!
– Глядеть с надеждой в небо век
  Готовы ли, молясь о… Маше?
– Широких чувств я человек.

  Чем больше русских дам и краше,
  Тем ярче я как патриот.
– А коль зайдём мы только с Глашей,
  А Анна    вовсе    не придёт?

– Мной пренебречь?! Ни в коем разе!
  Настоль безрадостных фантазий
  Я откровенно не люблю!
  Меня напрасно нимфа дразнит –
  Вино я с ней не пригублю,
  Коль Анну к нам на общий праздник
  Не приведёт. Шаг по рублю?
– Я не клоню к любовной краже.
  Но если Анна вам откажет,
  То чем же хуже я других?!
– За торжество грудей тугих

  Я, так и быть, пить с вами воду
  Сельтерскую рад хоть сейчас.
  Пыл их дыхания – не фарс.
  Вот-вот из платья на свободу
  Они впрямь выскачут у вас…

  Нет, задавать слезам работу
  Я не позволю – вытру враз
  и проявлю о вас заботу.
  Бокал сельтерской – лишь аванс…
  Ценя вас, приравняю вас,
  Не к солнцу пусть, но к небосводу,
   С вас не сводя, Мария, глаз…
            *             *             *
Пусть увлеченья нет кагором,
Но позади был строгий пост.
Вновь в Анне петь нестройным хором
Привычно мыслям. Хор не прост.
Вдова подумала с укором:
«Гусар, красуясь в полный рост,

Врёт, что глазам моим – озёрам –
Не то причал даст, не то мост…
Поручик с виду не дорос,
Меня взяв призом, стать призёром.

Гусар не выглядит сам хворым
Душевно, но письмо – вопрос.
Ну, что ж, приступим к разговорам, –
Решила Анна. – Верный пёс

Не    выйдет    из него: принёс
Во взоре он готовность к спорам,
Мол, он и есть бог женских грёз,
Хотя, как стёклышко, тверёз».

А вот, что думал Ржевский Саша:
«Не факт, что Анна станет наша,
Пусть и взяла букетик роз…
Вдова считать не вправе вздором
Сам стиль послания: до слёз
Довёл лексический курьёз.

Чтобы не сверзиться с позором
С вершины страстных женских грёз,
Сперва бы вникнуть ей в вопрос:
Письмо всерьёз иль не всерьёз…»

Сверлить колюче женским взором
Гусара Ржевского насквозь
Пыталась Анна. Удалось
Лишь истощить себя измором,
Ведь даме было невтерпёж
Узнать, где правда, а где ложь
В уменьях ушлого гусара.
– От ваших слов бросает в дрожь.

  Вы, придавая слогу жара,
  Посланьем дали мне понять,
  Что, мол, без вас, как в ночь кошмара,
  Мне в жизни есть чего терять.
  На память срезанную прядь,

  Уж так и быть, дарю вам тайно…
  Не Муза ль сделала случайно
  Из вас пиита и чтеца?
  Превосходить не по   ночам   ли
  Стиль сердцееда-мудреца
  Учила Муза у крыльца?!

– Я с Музой что-то пил. Но   чай   ли?!
– Ужели всех девиц вначале,
  Допрежь того, как пить с лица…
  Короче, чем их привечали?!
  Поручик, где вас обучали
  Брать красноречием сердца?

   Русалке выбрать дуб иль ясень?
   В плену своих же разногласий, –
Язвила Анна, – над письмом
   Я прозревала перед сном.

  Скажу вам, друг мой лупоглазый,
  Что и не    выспалась,    притом.
  Мой вывод вторит об одном:
  Когда ложь вышла в высшем классе,

  Нет между милыми согласий!
  Признайтесь, Ржевский, ведь не вы
  Мне сочинили    мадригал    сей!
  Писал Онегин! Ход Ваш ясен!

  В Санкт-Петербурге у Невы,
  Быть может, встретимся однажды…
  Но и    обманываться    дважды
   Я не желаю!               – Кто ревнив,

   Так это я! – сказал сердито
Гусар. – Простите, Афродита,
   Но я совсем не виноват,
   Что превзошёл меня приятель!
   Он, сколь ни странно – вот те нате –
   Всегда    в стихах витиеват.

   Но пусть поможет Божья Матерь
   Мне жить с искусством в мире, в лад!
   И с тем, кто в жизни мне приятель,
    Вкушать стихи, как мармелад.
            *             *             *
Вас гложет чувство непокоя,
Что поглощает мозг долями?
Не допускает Небо горя
Лишь в судьбы тех, кто, видя ямы,
Не закатился в них покорно.

Ревнивцам в жизни нет покоя,
Пока живут, пока упрямы.
И, как всегда, одно такое
Несчастье вышло из-за дамы.

Её красу мужчинам Некто
Подбросил яблоком раздора,
Чтоб злая ревность в миг аффекта
Звала на казнь без приговора.
            .             .             .
Немилость женщины – гроза?
Ужели женская краса –
Причина для мужского мора?
И шарм, и лик, и телеса?
И с поволокою глаза?

Цвет юных лет столичной дамы
На брак пришёлся, чтоб судьбу
Пришлось познать ей, в духе драмы,
Не в ритме с юными годами,
А по невзгодам на горбу.
      
Недолгим было время в браке.
Вмешались, видно, силы зла.
Слепая ярость пьяной драки
Из жизни мужа унесла.

Вдовство порою хуже рабства.
Какие б не были даны,
Поскольку счастью не равны,
В достатке женщине богатства,
К ним не приклонишь головы,

А то и вызовешь злорадство
Своих завистниц за спиной,
Трубящих, в духе панибратства,
Свой верх над вдовьей слабиной.
Для вдов так кратко расстоянье
До грани разочарованья!
                *             *             *
Коль кто-то, разлюбив давно,
Из круга прежней связи выбыл,
Природой пять-шесть чувств дано,
Чтоб вновь любовный сделать выбор.

Служить безумству суждено,
Когда все чувства заодно.
Тут и решения поспешны,
Но есть и Истины зерно.
Уловки с масками потешны.

Чужие роли – миражи.
Пусть на виду и те, кто грешны,
и не погрязшие во лжи,
красавиц много чисто внешне,
а гармоничных – поищи!

На фальшь нетрудно напороться.
Для фальши всюду есть места.
И вдруг – откуда что берётся! –
Снисходит женщина-мечта.

На эту женщину мужчине
Лишь раз достаточно взглянуть,
Чтоб никогда не омрачили
Его сомнения ничуть.

Любовь, как печка без заслонок,
Жар жизни делает плотней,
И очарованный поклонник
Свою сверяет жизнь по ней.

Свой шарм есть в дамах-хлопотуньях –
В ледышках (или нет почти) –
И свой есть в дамах травести.
Чем проще женщины в раздумьях,

Тем легче нам их завести.
Но впредь покоя уж не жди!
Поди, попробуй,    образумь    их
Коль честь у них уж не в чести!