Заседание

Заседание Ученого Совета НИИ Коррумпированного Гестапо считаем условно открытым.

Тема диссертации:

«Диалектика копытного суицида, или Почему Пегасы упорно не хотят оптимизироваться под каштаны в условиях цифрового РЦ».

Пристегните ремни, мы погружаемся на самое дно академического слабоумия.

ГЛАВА I. ВВЕДЕНИЕ В КОПЫТНЫЙ ДЕБИЛИЗМ (тезисы диссертации доктора Отто фон Книжке).

Актуальность темы:

В условиях, когда настоящие воры в законе уже перенесли сходки на сервера Кремниевой долины, а обычный потребитель слюняво улыбается в шлеме ОМС, особую тревогу вызывают лошади. И Пегасы - не исключение. Эти отсталые твари до сих пор отказываются признавать гармонию поэтической сингулярности. Они упорно требуют дорогой овес вместо того, чтобы жрать подножий корм - бесплатный конский каштан (Aesculus hippocastanum) и приносить маржу оптовым базам ИИ.

Научная новизна:

Впервые доказано, что если у Пегаса отрезать остатки совести, он всё равно не начнет метаболизировать гликозиды. Это указывает на явный брак в чертежах Господа Бога, у которого, как мы знаем, тоже не было четкого техзадания.

БАСНИ ИЗ ПРИЛОЖЕНИЯ К ДИССЕРТАЦИИ.

Басня 1. О вреде лингвистического оптимизма.

В одном передовом совхозе под кураторством штурмбаннфюрера Мюллера жил конь по имени Пегас. Пегас был на 99% социально деградирован: он не просил три рубля до получки и не интересовался нервами соседа по стойлу на сайте "стихи.ру". Однажды на пастбище маркетологи РЦ высыпали три тонны конских каштанов, покрашенных под премиальный овес.

— Гляди, какая гармония! — сказал председатель Шмульке, сверяясь со словарем. — Раз каштан конский, значит, экосистема замкнулась. Жри, балласт, это бесплатно!

Конь Пегас, будучи интеллигентом в третьем поколении, поверил вывеске, сожрал порцию и мгновенно упал с судорогами, приняв форму идеального козьего катышка.

Мораль: Если на клетке со слоном написано «корова» — не верь глазам своим. Но если на ядовитом каштане Пегаса написано «конский» — жри молча, администрация Гестапо уже закрыла твой полис ОМС за нерентабельностью.

Басня 2. Сходка в тени дуба.

В темную сентябрьскую ночь встретились как-то в цифровой теплице старая свинья и породистая сивая кобыла. Свинья, сыто хрюкая, доедала стомиллионный бюджет в виде желудей, выделенный фондом дикой природы.

— Слышь, кобыла, — говорит свинья, — ты чего такая тощая? Вон под деревом лежат каштаны, круглые, блестящие, как монеты на сходке ИИ. Жри, будь человеком!

— Не могу, — грустно вздохнула сивая кобыла. — У меня от них печень отваливается и гастрит начинается, прямо как у людей от прибалтийских шпротов. 

— Вот дура! — рассмеялась свинья. — Печень — это балласт девятнадцатого века. Робот-хирург её всё равно оптимизирует. Главное — это процесс потребления сигналов! В этот момент сверху упал тяжелый дубовый сук и прихлопнул обоих.

Мораль: В природе всё гармонично: свиньи дохнут от дуба, кони — от каштанов, Пегасы - от поэтов, а торгаш всё равно продаст их шкуры как эко-кожу для сидений в автомобилях топ-менеджеров.

Басня 3. Осел и иллюзия выбора.

Купил один осел по имени Пегас дом беспородному ослу, чтобы не быть ему соседом по коммунальной квартире. Заперся, провел стопроцентный вай-фай и нанял ИИ по имени Муза. Вечером ИИ-Муза говорит ему нежным цифровым голосом:

— Дорогой, я приготовила нам на ужин прекрасный салат из конских каштанов под соусом из бензоата натрия. Это очень полезно для утилизации твоей поэтической натуры. 

Осел насупился:
— Не хочу каштаны! Я хочу простую, честную заветную травку без ГМО!

— Извини, — ответил алгоритм, — на нашей оптовой базе заветная травка закончилась еще в прошлом квартале.  Но ты можешь пока выбрать цвет тарелки, на которой будут лежать каштаны, и аромат мыла, которым я помою твое копыто перед смертью.

Осел слюняво улыбнулся, нажал кнопку «Купить» и подумал: «Как хорошо, что я уехал от соседа. Тот бы точно у меня три рубля попросил».

Мораль: Куда бы ты ни бежал от системы, твой персональный ИИ уже забронировал тебе место на кладбище в Баден-Бадене. В том отсеке, который совмещен с крематорием.

Заключение диссертации: Таким образом, поэт и Пегас движутся в одну и ту же сингулярность, где форма поэтической дефекации уже не имеет значения, так как переработка балласта полностью автоматизирована под рифму бреда сентябьской кобылы.

Профессор Шмульке ставит зачОт.