Видеть издалека

Сигареты, проценты: окружённые – кажется, без пространства, – из тишины начнём.

Пускай пройдёт насквозь. Станет легче.

И солнце листвы, затем тенью вдоль, голубой колодец; в другое время благоговел пред облаком. На самом деле, никто не знает, как это функционирует, поэтому вы, выходя утром, можете видеть это гораздо – сколь угодно – глубже.

Если изнанка существует – значит, мы ещё встретимся. Каждый день длится до конца, всецело отдан. Не постигается с наскока глубина неба: полуденного, развёрстого, уходящего в катаракту, или ночного, всасывающего, как сколиоз – искренне мой, в двадцать восемь градусов. Или же само сердце в ином отражении дня и ночи. Только слова, – но нарёк их кладом, о том филигранной вязью, как путь к Качествам, отправлению.

Сквозит и ложится в сумерках на провинциальную желтизну домов, синие их ряды, с началом холодного времени суток стягивающиеся к ж/д вокзалу полукольцом вокруг искажения перспективы. Внутри стекла смазываются проносящиеся мимо отблески дорожных знаков. Фрагменты разметки. Расстояние.

Остра, опасна эйфория весны, как бытовой нож, как лезвие, в чьём броске – блик солнца; убивает неизъяснимо жестокая крови химия, яд нерва. (Там ветер влечёт лёгкий мусор, смешанную гарь свалки, известь и предстоящий ливень; затем – запах корицы и хлорки в кафе в 10:45.) Разлетается белый пепел, летит, оседает, тает. Рай и ад – здесь, за приоткрытой дверью.

В эти дни прихожу в твой район, вижу издалека; вижу день и ночь в ином отражении, в развороте сердца. Теперь уже ничего не знаю.

30 сентября 2025, 17-18 июня 2026.