Подслушанный монолог Н

Опять этот кухонный спор, теснота, суета.
Мальчишки равняют углы, чтобы модно, богато.
Муж в телефоне завис — чуть ли не до утра,
А у портьеры — мама моя, тиха, бледнова.

Глядит она все в те края, где нельзя овдоветь,
Из шумного дня, где торгуются бойко и грубо.
А дети кроят свой чертеж, не подвластный нам впредь,
Где время грызет без зазрения доски из дуба.

Когда они стихнут, я выйду одна в коридор,
где тусклая лента диодов мигает уныло.
Зачем мне рулетка? Какой тут хозяйский надзор,
когда под ногами сквозняк между «было» и «было».

Но вздрогнет рука. Этот резкий, короткий щелчок.
И дверца вздохнет ароматом ничейной печали.
Там — вот кокарда, империи павшей значок,
И снимок, где все мы еще ничего не познали.

И сквозь этот узкий зазор мне понятней стократ,
зачем этот хлам караулит обойные швы те:
мы живы, пока этот шкаф, неуклюж и горбат,
хранит в этих тёмных объятиях нашу обитель.

Я прячу рулетку. И мама уснет за щитом
огромного шкафа, застывшего в позе форпоста.
Пускай они строят. Пускай разрушают наш дом.
В распятой квартире остаться живыми непросто.