Запреты запятнаны в записях

[Куплет 1]

В регистре распорядков распяты регалии правил,
Где каждый параграф правды поправлен и заново ставлен.
И звук их звучания — словно бы заново ставший неравен
Самому же себе, но исправно подписанный в давнем.

Там, где «допустимо» дробится на дозы и знаки условные,
Где строгость строкою струится, но струны не полностью стронуты,
И тонкие тени намерений тянутся, тянутся ровными
Линиями лексики, ломающей логику формы.

И кажется: форма формирует формулу верности,
Но верность развернута в сторону странной умеренности.
Где мера мерцает, меняя размеры и верности,
И мерность становится мерой умелой поверхностности.

И слышится шёпот:
не трогай,
не трогай структуру.

[Припев]

Запреты запя;таны в записях,
в запутанных записях запятых.
Где «можно» — лишь функция частностей,
а «нельзя» — это стиль для других.

И в этом звучании замкнутом,
где смысл растворён между строк,
есть тонкая трещина такта,
которую слышит не всякий поток.

[Куплет 2]

Иные инстанции интонаций изящно инкрустированы,
Где истины истины истино скрыты под истино-линиями.
И каждый контур контроля, как контур, конструирован
Так, чтобы выглядеть цельным при смене значений и мнений.

Но в верхних слоях синтаксиса — мягкие сдвиги и сноски,
Где строгие нормы становятся гибкими, почти философскими.
А в нижних слоях формулировок — лишь острые, плоские доски,
Где шаг не совпадает с возможностью быть осторожным.

Забавно:
чем выше абзац,
тем легче изгиб.

[Bridge]

И там, где табличность табличек табуирует таинство,
Становится тоньше различие между правом и странностью.
И каждая строгость, доведённая до постоянства,
Начинает звучать как возможность частного равенства.

Но только на уровне речи, не действия, не отражения —
Лишь в оболочке построений, в конструкции воображения.
И там, где фиксируют форму как форму движения,
Движение тихо меняет направление зрения.

[Куплет 3]

И в низком регистре реальности — ровное, ровное следование,
Где слово «порядок» становится формой предохранения.
Где каждый вопрос предварительно просит прощения
За саму вероятность собственного возникновения.

И всё же сквозь слои лексикона, латентно и латинно,
Проходит вибрация смысла, не названного явно.
Он не утверждён, не отвергнут, не выведен в линию —
Он просто присутствует в паузах между словами.

И это смешно:
чем точнее система,
тем больше в ней тени.

[Outro]

И если однажды расшифровщик расставит все акценты,
Он обнаружит не драму, а аккуратные континенты.
Где каждая буква предельно корректна по центру,
И только молчание знает, где спрятано всё остальное.

Ха…

Ха-ха…

Не в запрете дело —
а в том, кто читает его как текст.