Трёхтомник зимы убираю на полку

Трёхтомник зимы убираю на полку…               
Там разное было: и правда, и толки,
и снег нисходящий,
и свет невесомый,
и сумрак, ползущий в предсердие дома.
Волхвы приносили дары о высоком,
луна застывала недремлющим оком.
Мы грезили прошлым, живя понарошку,
и хлеб отдавали от корки, до крошки.

Но тень, огрызаясь, уже отходила,
и первый весенний – 
гонец-заводила
смотрел, не мигая, во все ясноглазо
на кротость тюльпанов, окутавших вазу.
И я повторяла: «Послушай, послушай,
как лёд, умирая, становится лужей,
становится лучше, становится выше,
дыша, испаряясь, зависнув над крышей,
чтоб после пролиться в объятия тверди,
а значит и вовсе не может быть смерти?»

И ты целовал мне запястье худое,
и зеркало длило пространство, где двое
друг друга держали морскими узлами,
так, словно дыхание бездны узнали.
Но к жизненным драмам эпиграфы редки…
Оставив на строчках скупые заметки,
подальше от глаз, где приметишь не скоро,
чтоб прошлое помнить без слёз и укора,
чтоб жить настоящим, не видя дилеммы,
давай всё оставим в закрытие темы…

2026.