На заре ты себя разбуди, Человек

«Заря всего. Новая история человечества» (The Dawn of Everything) антрополога Дэвида Гребера и археолога Дэвида Уэнгроу — это масштабная попытка взглянуть на привычную нам историю цивилизации под иным углом, поставить под сомнение «прописные истины», сфабрикованные веком Просвещения в угоду собственной позиции, впитав и аккумулировав чужие идеи и выдав за свои. Авторы изучают археологические находки и не подтасовывают факты под выводы, а пытаются посмотреть на них с непредвзятой отвагой и не заангажированностью современного идеологического контекста, привычного для человека модерна и постмодерна. И благодаря такому подходу, Дабл-Дэвид совершают некоторый онтологический прорыв во взгляде на человека, на первые государства, и на то, что неравенство не является неизбежным следствием развития технологий.

Итак, каковы основные тезисы книги.
Начинают Гребер и Уэнгроу с деконструкции базовых мифов западной философии.

Критика Гоббса: Томас Гоббс считал, что в «естественном состоянии» люди были эгоистичны, а жизнь была «грязной, жестокой и короткой». Государство, по Гоббсу, стало аппаратом, который подавляет «дикие» инстинкты людей ради их же безопасности.

Критика Руссо: Жан-Жак Руссо утверждал обратное: «дикари» были невинны и счастливы, но с появлением земледелия и частной собственности человек «заковал себя в цепи». По Руссо, равенство осталось в далеком прошлом, а свободу пришлось принести в жертву цивилизации.

Тезис авторов: Гребер и Уэнгроу называют эти концепции «детскими сказками». Они отвергают линейную эволюцию (от первобытного дикаря к цивилизации и государству). По их мнению, наши предки не стояли перед выбором: либо свобода и равенство в маленьких племенах, либо цивилизация и иерархия. В книге утверждается, что ранние общества сознательно экспериментировали с социальными структурами, меняя уклады в зависимости от сезона и потребностей.

Их главный посыл - отказ от линейной эволюции
Традиционная история утверждает, что общество развивалось по стадиям: от диких «первобытных стад» охотников-собирателей - к оседлости, с сельским хозяйством в основе, а затем с формированием городов перешло к государству, неравенство в котором есть сущностная составляющая. Гребер и Уэнгроу отвергают этот подход, как миф. Археологические данные показывают, что ранние люди обладали удивительной гибкостью.

Сезонная социальная гибкость
Древние сообщества могли менять устройство в зависимости от времени года. Летом они жили большими группами и подчинялись строгим иерархиям и ритуалам, а зимой дробились на мелкие эгалитарные (равноправные) группы. Способность экспериментировать с разными формами социальной организации была нормой, а не исключением.

Происхождение неравенства и структура власти
Неравенство не появилось автоматически с изобретением земледелия. Авторы разделяют три измерения власти:
• Контроль над насилием (военная власть);
• Контроль над информацией (бюрократическая власть);
• Индивидуальная харизма (власть влияния отдельного вождя-правителя).
В древних обществах наличие одного вида власти не означало автоматического контроля над остальными. Люди сознательно создавали институты (города, союзы), чтобы избежать концентрации власти в одних руках.

Фундаментальная основа свободы
Истинная история человечества — это история непрерывного поиска свободы. Авторы выделяют три базовые свободы, которые были естественны для древних людей, но утеряны в современном мире:
1. Свобода свободно перемещаться (мигрировать);
2. Свобода не подчиняться приказам;
3. Свобода менять социальные структуры.

Личность в истории
В качестве яркого представителя коренной Америки, который повлиял на эпоху Просвещения, является Кондиаронк (Kondiaronk) – вождь племени гуронов, также известный, как «Крыса» (The Rat). Он был выдающимся дипломатом племени гуронов (вендат), и в своей книге Дэвид Гребер и Дэвид Уэнгроу подробно описывают, как Кондиаронк вел философские диспуты с европейскими колонизаторами (в частности, с бароном де Лахонтаном), подвергая смелой критике европейское социальное неравенство, жажду наживы и жесткую иерархию власти. Именно эти диспуты во многом вдохновили идеалы европейского Просвещения, именно в общении с этим представителем коренного населения, французы напитались идеями равенства, свободы и братства, которые впоследствии были подняты на знамя Французской революции.

Цитата:
«…красноречие коренных американцев доводило их (французских миссионеров, вступавших с ними в коммуникацию и пытавшихся собственными логическими доводами обратить индейских слушателей в свою веру) до слез. Однако убеждение необязательно должно принимать форму логической аргументации; с таким же успехом оно может взывать к чувствам, нагнетать страсти, использовать поэтические метафоры, обращаться к мифу или мудрости пословиц, использовать иронию и уклончивость, юмор, оскорбления, обращаться к пророчеству или откровению, - выбор приемов зависит от риторической традиции, к которой принадлежит оратор и от предполагаемых нравов его аудитории.
В основном именно носители ирокезских языков, такие как вендат или пять племен хауденосауни, проживавшие к югу от них, придавали особое  значение аргументированной дискуссии, порою даже считая ее приятным развлечением.»

Именно такими способами убеждения и ведения диалога с оппонентами пользовался Кандиаронк, который в споре брал верх над своими, считавшими себя более интеллектуальными и цивилизованными собеседниками из Европы.

Авторы провели огромную работу, длиной в 10 лет, и опираются на обширные данные, в том числе исследования поселений, предшествовавших появлению классических государств.
Трипольские мегапоселения (Украина, Молдавия): Огромные поселения (площадью до 450 га), существовавшие задолго до месопотамских государств. Они не имели централизованных дворцов, храмов или следов элитных захоронений. Общества функционировали на принципах самоуправления и горизонтальной кооперации.
Чатал-Хююк (Турция): Крупный неолитический протогород (около \(7400\) года до н.э.) с плотной застройкой. В нем отсутствуют монументальные храмы или дворцы правителей, все дома построены примерно по одному типу, что указывает на эгалитарное, бесклассовое городское устройство.
Теотиуакан (Мексика): Древний мегаполис, который, судя по всему, изначально имел иерархическое устройство, но затем жители провели своеобразную «социальную революцию». Город перешел к децентрализованному управлению с упором на качественное жилье для большинства граждан и управление через общинные институты (так называемые «храмовые комплексы»).

Исходя из археологических данных, они делают вывод, что авторитарное государство не является неизбежным. Возникновение городов без дворцов, храмов и царей (например, Трипольская культура или Мохенджо-Даро) доказывает, что сложные городские цивилизации могли функционировать на основе самоуправления и горизонтальных связей, без жесткой тирании и концентрации ресурсов у элит.

Цитата:
«В каждом из рассмотренных случаев – украинских мегапоселений, месопотамского Урука и долины Инда – резкое увеличение масштабов поселения не привело к концентрации богатства и власти в руках правящей элиты. Короче говоря, благодаря археологическим исследованиям бремя доказательства теперь лежит на теоретиках, которые утверждают, что зарождение городов и возникновение авторитарных государств, связаны между собой. Их заявления выглядят все более безосновательными.»

К чему же в результате такой долгой работы призывают читателей исследователи? Главный посыл Гребера-Уэнгроу — вернуть человеку веру в то, что общество можно переустроить. Политическая философия часто упирается в то, что изменить современный капитализм и бюрократию невозможно. Авторы «Зари всего» показывают: если люди тысячелетиями успешно управляли городами без государства и неравенства, значит, современные институты тоже не являются чем-то вечным. Они готовы вернуть людям воображение и «анархо-оптимизм» в том, чтобы попытаться пересобрать нынешний уклад, насквозь авторитарный и отбирающий свободу – быть человеком.

Этот новый взгляд на «Свободу» философы определяют так:
свобода - не абстрактное право, она имеет три базовых компонента, которые были утеряны:
1) свобода уйти (сменить общину);
2) свобода ослушаться (отказаться подчиняться лидерам);
3) свобода создавать новые социальные структуры.
Современные левые и анархистские движения используют эту рамку для критики нынешних систем принуждения, однако не предлагают достойной альтернативы взамен жесткой дисциплинарной рамке. Авторы критикуют то, как современные политики и реформаторы используют слово «неравенство», сводя все проблемы к распределению материальных благ.

По мнению авторов, настоящая проблема — это властные структуры, монополия на насилие и невозможность для людей свободно влиять на принятие решений. Книга выдвигает гипотезу, что человечество могло пойти совсем другим путем, не выбирая войны и подавление другого ради собственного возвышения. И в многотысячелетней истории есть примеры, которые дают основания полагать, что «человек разумный» может использовать свой разум во благо, жить в сообществах, где принято кооперироваться и коммуницировать на основе включения разности и неравенства по внешним и социальным признакам, не подавляя уникальность другого, а согласовывая с общим качественным сосуществованием.