Город и горы, те, что смотрели вслед,
будут ей сниться семьдесят с лишним лет.
Как оглушил гудок, и поплыл перрон,
за эшелоном долго катился гром.
Голые нары, крошечное окно.
Явь забывалась зыбким коротким сном.
Дочки-погодки, мама, младенец-сын.
Путь отмеряли станции, дни, часы.
Непроходящей болью стучал висок.
Время тянулось медленно на восток.
Ей двадцать пять, погасла в глазах весна –
проклятым утром в двери вошла война.
Стопка салфеток кипенных кружевных.
В чашке щербатой – серый, размокший жмых.
Мечется вьюга в дикой степной глуши.
Без сновидений спит подо льдом Ишим.
Утро подбросит в майскую синь алтын.
Дочки-погодки, мама, подросший сын.
Горло овсянки – звонкое серебро,
где-то над степью тронул литавры гром.
Бабушке Марии Петровне
© Copyright: Виктория Курганская 3, 2026
Свидетельство о публикации №126061802977
Свидетельство о публикации №126061802977
Рецензии