верёвочка

Из пункта в пункт надо гнуть свою линию.
Она поначалу прямится, то есть упрямится, сопротивляется –
попунктно, по всей повестке принципиальничает – и, оттого, поначалу
колюче ломанная,
отпугивающе угловатая,
но, в конце концов, всё более покладистая,
становится и совсем послушной, извилистой
и шмыгает уже безобидным ужиком куда надо,
обтекаемо плавная,
обаятельно ласковая,
ручная, игривая,
немножко лукавая,
даже и шаловливая,
чуть уже и замысловатая,
кое-где уже и неуловимая,
теряясь из виду и ускользая, отбившись от рук,
где-то даже уже и запутываясь, узловатыми петлями
сбиваясь уже в колтуны, и отвратительными их патлами –
душной косматой гривой их, тошнотворным мочалом их заполняет уже всё вокруг...
Но вдруг – о чудо! –
еле заметным наитончайшим своим поводочком
всё же выныривает из безнадёжного их кубла
и, блеснув на своём манящем кончике
жальцем некоего ещё и крючочка,
обросшего уже и аппетитнейшим червячком некой приманки,
едва не спасает тебя, заблудившегося карасика,
едва ли не от голодной смерти.

Сколько ни вьётся – виться не устаёт. Пока ещё не устает.
А как там дальше – hуй знает, как говориться.
И даже пишется.

____________________________
«БАРОМЕТР ВДОХНОВЕНИЯ»

Ох, лето! – наш умеренный, но мне вполне достаточный, вьетнам:
на склизкие ослабшие тела осела влажность душной глыбой,
кишат опарышами слов длинноты одури, – и, даже дидактически упрям,
я тоже становлюсь как минимум тритоном, а в пределе – рыбой.

Однако, видимо, и рыбе летом втихомолку не прожить и дня.
Сонливо двинувшись к наживке, покидаю тошнотворность дна,
но и Удильщику, похоже, всё, исторгнутое дном, обрыдло –
включая и меня.
                Срываюсь. Вяло медля на боку,
топорщу жабры, привыкаю к более разреженной среды глотку,
что – если бы лишь осложнением мне нА уши в дальнейшей сублимации лапши,
хоть до медузьей слякоти...
                Но нет – кессонной взвесью распирая изнутри,
вот-вот смешает с тем, что вне, и в нём рассеет...
Теперь – кричать бы, но хотя бы бормочи или шепчи, но не молчи – дыши,
сыпь отстающей чешуёй, облезлым плавником маши –
не раскисай, дохлятина, –
                хоть что-нибудь твори
и жди, когда отрегулируют давление восток-и-запад||юг-и-север.

...Тогда, возможно, хватит сил на всплеск
и даже – вновь уйти на глубину,
в прикорме обнаружив вкус и вес
(питательность, способную тянуть
и вниз), и там наесть бока и хвост, и – экий карп
зеркальный, не твоими ли стараниями, право слово! –
рыбалка обретёт, как смысл, так и азарт,
единые – как для тебя, так и для Рыболова:
пусть только в мире отражений и безвольных снов
проявятся твои самостоятельность и резвость –
и просто дьявольски заинтригует дно,
ведь и вода вернётся под свою поверхность.

(...2009?)