Шекспир. Ромео и Джульетта. Сцена прощания

АКТ III, СЦЕНА  V

ДЖУЛЬЕТТА
Уже уходишь? Но рассвет не близок…
Не жаворонок пел, а соловей, —
С гранатового дерева тревожа
Твой слух: он там всегда поёт ночами.
Любовь моя, поверь, был соловей.

РОМЕО
То жаворонок — утренний глашатай.
Смотри, как стрелы солнца рассекают
Ширь облаков, гася ночные свечи;
И день привстал, на горы опираясь.
Уйду — мне жить, когда останусь — смерть.

ДЖУЛЬЕТТА
Свет дня, пойми, не утренняя мгла,
В которой есть неяркий всполох солнца:
Он факелом тебе в ночи послужит,
До Мантуи дорогу освещая.
Поэтому прошу тебя, останься.

РОМЕО
Схватив меня, пусть смерти предадут.
Я не ропщу, — пусть будет то, что будет.
Мрак предрассветный не предвестник утра,
Он бледный отблеск призрачной Луны.
Не жаворонок это поднебесный,
Певец грядущей утренней зари.
Мне хочется остаться здесь, с тобой.
Пусть смерть придёт, ведь так велит Джульетта!
Побудем вместе, день не наступил.

ДЖУЛЬЕТТА
Всё так! Но уходи, прошу — иди!
Поёт надрывно  жаворонок звонкий.
Противно режут слух его рулады
И разнимают сладкие объятья.
Поверье есть, что он, с природой споря,
Глазами обменялся с мерзкой жабой,
И свист его похож на жабьи трели, —
Они обычно не слышны с утра.
Тебя все ищут, уходи — пора!
Ступай! Вокруг совсем светло уже!

РОМЕО
Светло вокруг, но мрачно на душе.


JULIET
Wilt thou be gone? it is not yet near day:
It was the nightingale, and not the lark,
That pierced the fearful hollow of thine ear;
Nightly she sings on yon pomegranate-tree:
Believe me, love, it was the nightingale.

ROMEO
It was the lark, the herald of the morn,
No nightingale: look, love, what envious streaks
Do lace the severing clouds in yonder east:
Night's candles are burnt out, and jocund day
Stands tiptoe on the misty mountain tops.
I must be gone and live, or stay and die.

JULIET
Yon light is not day-light, I know it, I:
It is some meteor that the sun exhales,
To be to thee this night a torch-bearer,
And light thee on thy way to Mantua:
Therefore stay yet; thou need'st not to be gone.

ROMEO
Let me be ta'en, let me be put to death;
I am content, so thou wilt have it so.
I'll say yon grey is not the morning's eye,
'Tis but the pale reflex of Cynthia's brow;
Nor that is not the lark, whose notes do beat
The vaulty heaven so high above our heads:
I have more care to stay than will to go:
Come, death, and welcome! Juliet wills it so.
How is't, my soul? let's talk; it is not day.

JULIET
It is, it is: hie hence, be gone, away!
It is the lark that sings so out of tune,
Straining harsh discords and unpleasing sharps.
Some say the lark makes sweet division;
This doth not so, for she divideth us:
Some say the lark and loathed toad change eyes,
O, now I would they had changed voices too!
Since arm from arm that voice doth us affray,
Hunting thee hence with hunt's-up to the day,
O, now be gone; more light and light it grows.

ROMEO
More light and light; more dark and dark our woes!