О Джамбуле Джабаеве. Разговор с ИИ

(Е.Суфиева):

Хотелось бы узнать всю правду о казахском акыне по имени Джамбул Джабаев.
Вызывает большое сомнение, как абсолютно безграмотный старый бедняк, никогда не выезжавший за пределы своего кишлака, мог такое написать:

«Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
Мне в струе степного ручья
Виден отблеск невской струи.
Если вдоль снеговых хребтов
Взором старческим я скользну, —
Вижу своды ваших мостов,
Зорь балтийских голубизну,
Фонарей вечерних рои,
Золоченых крыш острия...
Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!»

============
(ИИ):

Существует устойчивая версия, что знаменитое стихотворение «Ленинградцы, дети мои!» (опубликовано в «Правде» осенью 1941 года) не было создано Жамбылом Жабаевым самостоятельно.
Как и многие другие советские произведения акына, текст был написан русскими поэтами-переводчиками (чаще всего упоминается Марк Тарловский), работавшими с подстрочниками. Жамбыл, будучи устным народным поэтом, задавал эмоциональный посыл, а профессиональные литераторы облекали его мысли в стихотворную форму, принятую в советской прессе.
Было бы интересно узнать: вас интересуют литературные особенности этого текста или история создания советских стихов Джамбула в целом?
==================
(Е.Суфиева):

Меня интересует, как казахский акын, никогда не бывавший в Ленинграде, так виртуозно мог воспевать Неву, Сталина, «батыра» Жданова. Есть статья, в которой Дмитрий Шостакович разоблачает эту фальсификацию.
==============
(ИИ):

Дмитрий Шостакович действительно прямо заявлял, что стихи Жамбыла Жабаева — это полный вымысел. Об этом написано в знаменитой книге его воспоминаний «Свидетельство», которую записал музыковед Соломон Волков.
В шестой главе этой книги композитор откровенно рассказывает:
«Но оказывается, все это — вымысел. Я имею в виду, естественно, что Джамбул Джабаев существовал как человек, и существовали русские тексты его стихов — так сказать, переводы. Только оригиналов никогда не существовало. Джамбул Джабаев, возможно, был хорошим человеком, но он не был поэтом».
Как создавался этот миф?
Пожилой казахский акын физически не мог знать географию Ленинграда, детали блокады или имена партийных начальников вроде Жданова. Секрет «виртуозности» объясняется простой советской схемой:
Государственный заказ. В 1936 году партийное руководство Казахстана получило приказ найти для первой Декады казахского искусства в Москве своего «народного старца» (похожего на знаменитого дагестанского поэта Сулеймана Стальского). Выбор пал на пожилого акына Жамбыла.
Работа «бригады» переводчиков. К Жамбылу приставили группу профессиональных русских поэтов и журналистов. Среди них были Марк Тарловский, Александр Алдан-Семенов и другие.
Технология «перевода». Русские литераторы сами придумывали нужные власти советские патриотические сюжеты. Они вставляли туда правильные имена (Сталин, Жданов), метафоры (Нева, Балтика) и лозунги. Затем эти тексты публиковались в центральных газетах как «переводы с казахского».
Шостакович вспоминал, что во время войны образ столетнего мудреца в халате производил сильное впечатление даже на иностранцев. Композитор честно признавался, что в свое время сам «клюнул» на эту удочку и писал музыку на эти строки.
Хотите узнать больше о том, как сложилась судьба русских поэтов, которые на самом деле писали эти стихи?
Судьбы русских литераторов, которые стояли за текстами Жамбыла Жабаева, сложились трагически и тяжело. Работа на советскую пропаганду не защитила их от репрессий и забвения. Наоборот, некоторые из них поплатились свободой за свои откровения.
Ниже приведена история двух ключевых авторов, создававших стихи казахского акына.
1. Андрей Алдан-Семёнов: 15 лет колымских лагерей
Именно поэт и журналист Андрей Алдан-Семёнов (настоящая фамилия — Семёнов) утверждал, что буквально «создал» Жамбыла. В 1934 году он получил партийное задание найти колоритного народного сказителя для предстоящей Декады казахского искусства в Москве. По совету председателя колхоза он нашел бедного пожилого Жамбыла и начал писать за него первые советские патриотические стихи.
Арест: В 1938 году Алдан-Семёнова арестовали в Алма-Ате по ложному обвинению в участии в «антисоветской террористической организации». Его жестоко пытали. Позже поэт вспоминал, что следователь избивал его со словами: «Это ты, щенок, хвастался, что придумал Джамбула?!»
Приговор: Писателя приговорили к расстрелу, который в последний момент заменили на 15 лет лагерей.
Жизнь после ГУЛАГа: Он полностью отбыл свой огромный срок на Колыме, работая на золотых приисках. Выжил лишь чудом. В 1953 году его освободили, а позже реабилитировали. Он вернулся к литературе и написал несколько известных книг о ГУЛАГе (например, повесть «Барельеф на скале»), но до конца жизни оставался глубоко травмированным человеком.
2. Марк Тарловский: Смерть от инсульта на улице
Поэт Марк Тарловский подключился к «бригаде» Жамбыла позже. Именно он считается основным автором знаменитого стихотворения «Ленинградцы, дети мои!». Тарловский был блестящим, тонким поэтом одесской школы, другом Юрия Олеши и Валентина Катаева.
Потеря голоса: В конце 1920-х и начале 1930-х годов Тарловского сильно критиковала советская пресса за «непролетарские» и «буржуазные» стихи. Понимая, что его собственные произведения больше никогда не напечатают, он был вынужден «замолчать». Чтобы просто выжить и заработать на еду, он ушел в глухой переводческий труд.
Литературное рабство: Он писал тонны идеальных, пафосных советских стихов от чужого имени (не только за Жамбыла, но и за киргизских акынов), оставаясь в тени. Из-за этого его имя было полностью забыто читателями.
Трагический финал: Тарловский не попал в лагеря, но постоянный страх, бедность и невозможность публиковать свои стихи подкосили его здоровье. В июле 1952 года, в разгар очередной волны сталинских репрессий против интеллигенции, у него случился тяжелый гипертонический криз. Он упал прямо на московской улице и умер в больнице в возрасте 49 лет. Его личные стихи были заново открыты и опубликованы лишь спустя десятилетия после его смерти.
Другие участники «бригады»
Похожая судьба была у большинства авторов, работавших с текстами акына. Например, поэт Павел Кузнецов, который также стоял у истоков мифа о Жамбыле и долгое время был его официальным секретарем, избежал тюрьмы. Однако он навсегда остался в истории литературы лишь как «переводчик», полностью пожертвовав собственным поэтическим талантом ради обслуживания государственной пропаганды.