Манифест

Натянута струна –
Бог и человек.
От точки линия до точки.
Движение, вектор,
Направление, объект.
Деления нет.
Струна есть целостная точность.

Возникнув сам с собой однажды,
В границах формы очертивший
Свое сознание,
Воли силы,
Я зов свободы испытал.

И сам себя попрал,
Внутри полярно разделившись.
Я против формы встал.
Ее я осознал
Как тягостную власть, незримый гнет.
Накал
Живой борьбы,
Обособившись,
Моей опорой, новой формой стал.

Я создал дерзкий замысел:
Пересобрать себя,
Сверх мира стать,
Из ничего сформировать 
Вне времени,
Пространства, вещества,
Идеи, меня воздвигшей к жизни,
Бремени –
Неуязвимость слабости
И радикальность божества.

Из пустоты и праха
Себя, как скульптор, высекал:
Я – синтез множеств.
Ртути кровь созрела,
Бежал разжиженный металл.
Я – гибель тела.
Произведение воздело
Сверкание новых рук и гордость глаз,
Взошло на пьедестал.
Творец и то,
Что он создал,
В единстве целом –
Хрустальный образ,
Рвущий плоть на части,
Мучительно слепящий Идеал.

Мерцающий кристалл
Замешан бурей
Из сострадания, воли, 
Непротивления злу,
Гордыни колоссальной боли,
Любви бескрайней
Ко всему,
Свободы от себя, от тела,
И от границ вещей,
Объектов, сущих без предела.
В любви Того, против Кого затеял,
Мятежный дух свой собственный расстрел.

Самоподобный образ
Я вылепил из света.
Он – модуль вне пространства,
Созвучие объекта и субъекта.

Мой Абсолют тождественно сверкал,
Рукой дрожащей
Глаз осколки,
Пасмурное тело
Кусками резал, восхищенно рвал.
Бежал по мраморным запястьям смело
Сплав ржавчины
И ручейком стекал
К ногам моим искрящимся и белым:
Я резал кожу, кости вынимал!

Итак, в три слоя текста
Сложил я форму манифеста,
Единства синтез, суть протеста.
Я сам собою истекал.

1 Я – единица.

Художник и объект.
Создав иного тела жидкий свет,
Разбил себя как хрупкое стекло!
Пожертвовав собой, я оступился,
Одновременно расщепился
1 На заповедный идеал –
Апофатический накал
Отсек все, кроме Абсолюта,
Очистил сердца радикал!
2 И о болезненный изъян
Разбился луч,
Где дефицит и немощь человека
Кристаллом отразили вектор света,
Переломили нравственный запал.

2 Число второе.

Бог и человек.
Я утвердить свободы форму,
Возвысить разум, дух и волю,
Постановил задачей вольной,
В порыве воплотить пылающий завет!
Обожествить себя,
Обжечь!
Решить абсурдную задачу:
Неразрешимый сбой унять,
Противоречие смыслов снять,
Фундаментальных осуждений
Обоснования подорвать!

Я превращаюсь из носителя знамени
В бунтовщика и разжигателя пламени!

Своей персоны ставлю единицу
Напротив мира,
Я Высшим Искуплением становлюсь!
Возвел я слабость в состояние ориентира
И уязвимость – в Абсолют.
Я так решаю бытия таблицу,
Себя я распинаю,
Сверлящую в лицо вонзая спицу!

Беру я тело,
Как бесчеловечный образ,
Его веду к расстрелу,
Я – экстаз,
Я в жертву приношу
Себя.
Я – вспышка света!
Отблеск!
В сиянии мятежа
Я выстрелом
Увяз!

Я создал кристаллическое тело
Из текста, духа,
Инея и трав.
Оно растаяло,
Сознание онемело.
Вины я выпил залпом
Саморазрушение,
Пылающий состав.

Угас под магнетизмом боли,
Чудовищной и самозванной массой воли.

Мое бесстрашие разливается тлением.
Я обессилел. Сломлен, срезан.
Я волю искупил живым мучением.
Я поражен.
Сверкающего бунта крах
Я ощутил сквозь медное кипение,
В мгновенье ношу Бога испытав.

Я отрекаюсь от логики,
Я задыхаюсь в своем истлевшем облике.

3 Бог в Боге.

И в слабости своей,
И в ложном отречении от «я»,
Познал себя,
Свою неуязвимость.
Увидел, как в последнем мираже, 
Бог в Боге расщепился:
Как человек Он к форме подступился,
К началу снова обратился,
Который был в конце.
И милосердием питая,
В Троичность
Сущность возвращая,
Дождем кровавым окропляя,
Сосуд в сосуде Он создал.
И так 
Любовью,
Всепрощением
Он пролился.
И Сам с Собою
Чистым состраданием стал.