Соляная точка

//Иллюстрация: Фигура Idit (Жена Лота) на горе Sodom. Source: barbaraaaa / Getty Images//

Я и Муза, взяв Пегаса,
Бродим склонами Парнаса.
Солнце здесь жестоко жжет.
Всё земное — подождёт.

И в беседу между нами.
Иногда встряет Пегас.
Он разумен, различает
Время: В прошлом и Сейчас.

Он увёл нас не в Европу,
Не на греческий гранит, —
По солончакам, по топу,
Где земная ось горит.

Вот он — наш Парнас «Сейчас»:
Белый, выжженный, калёный.
Бромный дым струит из глаз
Век, заводом укрощённый.

У Музы плавятся подошвы,
Пегас чихает от бромидов.
Пейзаж, на адский круг похожий,
Лишён библейских строгих видов.

Где дым Содома плыл когда-то,
Вскипая серою горючей,
Теперь дымят концы проката
И трубы фабрики могучей.

Здесь калий, соль, заводы,
Шрамы на теле выжженной низины.
И вот туристы, как из драмы,
В грязи чернеют, как пингвины.

Куда ты нас занёс, крылатый?
Тут сорок градусов в тенёчке!
А он копытом бьёт примято,
Глядя на профиль одиночки.

Там, солончак вскопав до края,
Где ось земная так горит,
Стоит, векам не уступая,
В соль обращённая Idit.

Она осталась в этой нише,
Где бром заводы гонят ввысь.
А на холстах — причешут чище
Пути детей , что здесь спаслись.

Две дочери в пещере дикой
Не знали лондонских судов,
Когда пред пропастью великой
Решали участь для родов.

Там Jonathan Hajdamach листает книги,
Gentileschi ладит тонкий шёлк,
Cranach ищет блеск интриги...

Они— причастные к чертогу,
Пошли в свой горький полк.

Из темноты сухой пещеры,
Где пахнет гарью и золой,
Они глядят на ваши меры,
На ваш разбор над их судьбой.

«Вы книги пишете в тиши,
Где лондонский туман залёг,
А мы в глухой, пустой пещере
Спасали жизни уголёк.

Когда пылал родной порог.
И рушился вселенский кров,
Для нас весь мир земной поблёк,
Не оставляя нам богов.

Вы там чеканите слова: "соблазн",
"грехопаденье", "стыд"...
Но если б жизнь не проросла,
О чём бы пел ваш чистый гид?

Мы шли на этот страшный грех,
Вслепую, в абсолютной мгле,
Чтоб человечий тихий смех
Опять раздался на земле.

Так в кольцах яростных огней,
Когда горит вековой бор,
Между обуглившихся ветвей
Свой самый лучший, сочный сбор
Сосна  бросает в черный прах,
Всю жизнь отдав исходу дня...

В нас говорил- не стыд, не страх —
Закон, что старше, вне огня.

Вам — холст и масло, блеск интриг,
И рамы в золотой резьбе.
А нам — один безумный миг
В сожжённой, выжженной судьбе».

Напрасно век бетон пластует,
Вдоль белых гор чертя границы, —
Пустыня древняя бунтует
И плавит трубы и теплицы.

И всемогуществу заводов,
Что укротить пытались высь,
Idit сквозь толщу этих годов
Пророчит: «Тоже обернись».

Здесь соль въедается в железо,
И ржавчина грызёт прокат.
У времени свои надрезы,
Свой неприметный, тихий спад.

...Пегас чихнул. Довольно брома!
Парнас калёным нас обжёг.
Ушли мы далеко от дома,
Где светит мирный огонёк.

Уводим творческого друга,
И Муза прячет свой смартфон.
Гудят заводы по округе.
Но конь вгляделся в небосклон...