Я в шкуре лягушки сижу на болоте,
И принца всё жду на белом коне,
Когда князь уснёт на утиной охоте,
И образ мой яркий увидет во сне.
Я в шкуре лягушки живу на болоте,
Пускаю надежды весь день пузыри,
Всё жду, когда милый придёт в позолоте.
И с злобным вандалом заключит пари.
Я в шкуре
© Copyright: Сергей Сотов, 2026
Свидетельство о публикации №126061706371
Свидетельство о публикации №126061706371
Рецензии
Сказка о потерянном времени
В лягушечьей шкуре, на старом болоте,
Сижу и мечтаю о белом коне.
Пока все соседки в житейской заботе,
Я сказку упрямо лелею во сне.
Я жду, что Иван сквозь туманы прорвётся,
Натянет свой лук и стрелу мне пошлёт.
И сердце под склизкою кожей забьётся!
Да только пока что никто не идёт.
Мне тридцать. Сижу на замшелой колоде.
Подруги давно обустроили быт:
У них головастики учатся вроде,
А мой-то царевич всё где-то блудит!
Мне квакают хором: «Спускайся в трясину!
Вон Жаб — работящий и скромный жених!»
Но я отвергаю мирскую рутину,
Я жду королевичей! Только таких!
Мне сорок. На кочке немного прохладно.
У местных лягушек пошли внуки вскачь.
Они ловят мошек и квакают складно,
А я всё сижу, хоть от горя заплачь.
Слегка пожелтела зеленая спинка,
Но я берегу королевскую честь!
Я — лучшая в этой глуши половинка,
Ивану такую вовек не обресть.
Полтинник. Артрит и болит поясница.
Осенняя сырость пробрала до дна.
Вдруг — свист! Прилетела стрела-озорница!
Я хвать её в зубы! Дождалась сполна!
Раздвинул камыш мой желанный мужчина:
Плешивый, с одышкой, скрипит, как сосна...
Взглянул на меня и сказал: «Чертовщина!
Мне юная жаба для сказки нужна!»
Мораль этой басни до боли проста,
Но всё ж отрезвляет, как выстрел в упор:
Кто ищет в болотах слепых божества,
Тот сам себе пишет немой приговор.
Пока вы всё ждёте заветного часа,
Брезгливо взирая на местных мужчин,
Жизнь мимо промчится — и вот у баркаса
Стрела, ревматизм и болото морщин!
17.06.2026.
Михаил Николаевич Баринов 17.06.2026 18:47 • Заявить о нарушении
В лягушечьей шкуре, на старом болоте,
Сижу и мечтаю о белом коне.
Пока все соседки в житейской заботе,
Я сказку упрямо лелею во сне.
Я жду, что Иван сквозь туманы прорвётся,
Натянет свой лук и стрелу мне пошлёт.
И сердце под склизкою кожей забьётся!
Да только пока что никто не идёт.
Мне тридцать. Сижу на замшелой колоде.
Подруги давно обустроили быт:
У них головастики учатся вроде,
А мой-то царевич всё где-то блудит!
Мне квакают хором: «Спускайся в трясину!
Вон Жаб — работящий и скромный жених!»
Но я отвергаю мирскую рутину,
Я жду королевичей! Только таких!
Мне сорок. На кочке немного прохладно.
У местных лягушек пошли внуки вскачь.
Они ловят мошек и квакают складно,
А я всё сижу, хоть от горя заплачь.
Слегка пожелтела зеленая спинка,
Но я берегу королевскую честь!
Я — лучшая в этой глуши половинка,
Ивану такую вовек не обресть.
Полтинник. Артрит и болит поясница.
Осенняя сырость пробрала до дна.
Вдруг — свист! Прилетела стрела-озорница!
Я хвать её в зубы! Дождалась сполна!
Раздвинул камыш мой желанный мужчина:
Плешивый, с одышкой, скрипит, как сосна...
Взглянул на меня и сказал: «Чертовщина!
Мне юная жаба для сказки нужна!»
Мораль этой басни до боли проста,
Но всё ж отрезвляет, как выстрел в упор:
Кто ищет в болотах слепых божества,
Тот сам себе пишет немой приговор.
Пока вы всё ждёте заветного часа,
Брезгливо взирая на местных мужчин,
Жизнь мимо промчится — и вот у баркаса
Стрела, ревматизм и болото морщин!
17.06.2026.
Михаил Николаевич Баринов 17.06.2026 18:47 • Заявить о нарушении
